Каменное сердце
Шрифт:
– Я убила их, – выдавила она, сжав кулаки, но Кес крепко ее держал, предотвращая любые попытки сбежать. – Я там была. И помню, что все шло хорошо, пока я не утратила контроль. Я виновата в аварии, из-за меня они умерли.
Слова были просто пронизаны убежденностью. Элла серьезно верила, что она – убийца, какое-то чудовище, способное убить даже тех, кого любит больше всего в мире.
Он вспомнил реакцию Эллы на смерть ночного и захотел рассмеяться. Кес никогда не встречал человека... или существо... настолько далекое от понятия "убийца", как его маленький человечек. У нее
Сегодня на ее глазах умер человек, и Элла вновь винила себя в его смерти. То, что она забрала у кого-то жизнь, разворошило воспоминания и лишний раз подтвердило ее мнение о себе.
Кес все это понимал. Остался единственный вопрос – получится ли убедить Эллу в обратном?
– Ты знаешь, что я долгое время находился в состоянии дремы, – начал он медленно, – и признаю, что мое понимание действий органов власти человечества не полные, но думаю, что такие аварии должны расследоваться, так? – Элла кивнула, явно опасаясь того, куда приведут его слова. – И эти органы решили, что ты виновна в смерти родителей? Как и в смерти другого водителя? Тебя обвинили? Сказали, что авария случилась из-за тебя?
– Им и не нужно было. Я пережила это, и единственная выжила. – Ее голос был буквально пропитан горем, и в нем не прозвучало ни малейшего намека на прощение девочки, которой Элла была, и женщины, которой стала.
Кес подавил вздох. Его маленький человечек такой упрямый.
– Расскажи, что они тебе говорили, когда нашли и когда завершили расследование.
Элла напряглась и пожала плечами.
– Прошло много времени, я многое забыла.
– Но кое-что помнишь. Я знаю, потому что видел твои переживания. Ты помнишь аварию, маленькая Элла. Ты говорила, что оказалась в ловушке на заднем сидении, а значит, что твои родители умерли в передней части салона.
Она задрожала.
– Да.
– Тогда, как ты выбралась оттуда? Кто спас тебя?
Кес наблюдал, как Элла, сконцентрировавшись, сжала губы и свела брови.
– Думаю, полиция, – спустя минуту, произнесла она. – Нет, погоди. Скорее всего, пожарные. Помню их спецодежду из жаропрочного материала. И подтяжки. До этого я никогда не встречала мужчин, носящих подтяжки.
Кес ободряюще кивнул.
– Им, наверное, трудно было достать тебя из машины, которая так сильно пострадала.
– Да, им пришлось разрезать металл с помощью специального устройства. – Ее взгляд не был на чем-то конкретно сфокусирован, мысли девушки витали в прошлом. – Теперь, сосредоточившись на воспоминаниях, думаю, это были "челюсти жизни"[24] или как там их называют. Я помню звук, при котором разрезали металл. Сначала подумала, что это пришел монстр или дьявол, чтобы забрать мою душу в ад.
Кес хотел упомянуть, что видел ад, и такое место не для нее, поскольку туда попадают только самые жуткие монстры. Даже Бог, с его желанием мести, не отправит туда человека, тем более эту милую, печальную женщину.
Он просто кивнул и нежно побудил продолжить. Сейчас она сосредоточилась
– Помнишь их разговор?
– Помню их голоса, но не слова. Я мало понимала технические и медицинские термины, которые они использовали.
– С тобой они разговаривали? Давали тебе знать, что работают над твоим спасением?
– Говорили, что идут за мной. Просили набраться смелости и утверждали, что все будет хорошо, но я знала, что они лгали.
Даже тогда Элла держалась за собственные утверждения, несмотря на их несуразность. И почему Кес не удивлен?
Он немного изменил стратегию. Казалось, его человеку нужен легкий толчок.
– Это пожарные сказали, что остальные умерли?
– Я знала, что родители мертвы, не было нужды кому-либо говорить это.
– Но ты не могла знать про другие смерти. Ты же их не видела?
– Я видела маму и папу. Оба были в крови и слишком бледные и... на вид все переломанные. А водитель другой машины, он... вывалился через лобовое стекло, и половина его туловища лежала в нашей машине. Он оказался не пристегнут, хотя умер не сразу. Я помню его лицо, совсем не похожее на человеческое, наполовину в крови и изодранное. – Она задрожала и зажмурилась. – Боже, меня до сих пор тошнит от запаха крови. Крови и дешевого пива.
Кес замер.
– Дешевого пива, – повторил он, заставляя себя говорить тихо и не кричать на Эллу, чтобы открыть ей глаза и вспомнить аварию, прекратив ее переживания. Если бы она хоть раз взглянула на все со стороны, то увидела бы всю эту картину такой, какой только что описала.
– О, такая вонь, почти хуже крови. Дрожжи и кислота, ужас. Смрад, как от пола на дешевых местах бейсбольного стадиона.
Она так и не поняла, но Кес услышал достаточно. С него хватит ее угрызений. Элла пятнадцать лет винила и ненавидела себя. Даже если не могла доказать свою невиновность самой себе, он считал, что нужно прекратить ее муки совести. Ей просто нужно понять и отпустить прошлое.
Проще сказать, чем сделать.
Кес вздохнул. Он уже попытался заставить ее увидеть все его глазами, но это не сработало. Очевидно, пришло время более радикальных мер.
– Глупенький, маленький человечек, хуже всего то, что ты сделала из себя мученицу.
Его суровые слова и непростительный тон заставили Эллу вернуться из заточения прошлого. Она взглянула в лицо Кеса, а затем в ее глазах разлилась боль.
– Что?
– Ты меня слышала. Только что ты рассказала, как твоих родителей убил пьяный водитель, не справившийся с управлением машины. Даже несмотря на то, что ты все еще не разрешила мне сесть за руль, я понимаю, алкоголь притупляет чувства, замедляет рефлексы и снижает настороженность. Решение сесть за руль пьяным равно самоубийству, или, как в твоем случае, убийству. Но ты пытаешься взять на себя ответственность за случившееся. Меня расстраивает такой эгоизм. Откуда такая вера, что мир вращается вокруг тебя и твоего одиночества?