Каменное сердце

Серова Марина Сергеевна

— А от тебя этого и не требуется, — прервала я его размышления. — Ты давай по-быстрому выкладывай, как все было. Не то убийство припаяют тебе. А если сознаешься, обещаю, что оформлю явку с повинной, чистосердечное признание и прочее.

— Да никого я не убивал, никого не заказывал. Я вообще понятия не имею, кто ее убил… — простонал Бакаев. В этот момент раздался телефонный звонок. У кого-то зазвонил мобильник. Не у меня, это точно. Бакаев задергался сильнее прежнего, из чего я сделала вывод, что звонят ему.

— Давай-давай, быстро! А то тебя уже хватились. Мое терпение

не безгранично, имей в виду. Жду еще пять минут и начинаю потихоньку отстреливать у тебя поочередно ноги и руки, — в подтверждение своих слов я направила дуло пистолета на Коляна и взвела курок.

Колян судорожно задергался, телефон перестал трезвонить.

— Да ни при чем я! Ну сколько можно говорить? — Бакаев едва не плакал. — Я не имею отношения к ее убийству.

— Зачем нанимал Соколова?

— Какого Соколова? — растерялся поначалу Колян, но потом вспомнил, что Соколов — это Витек, и затараторил: — Да это по другому делу. Совсем по другому.

— Рассказывай, по какому.

— Если эта ментовская сучка не отстрелит тебе яйца, то это сделаю я, как только появится такая возможность, — пригрозил из угла Соколов, и Бакаев сразу же умолк.

— Не бойся, не будет у него возможности, — успокоила я Коляна, видя, что он уже готов расколоться.

Колян терзался в нерешительности, не зная, какое ему принять решение. Наконец спросил:

— А если я все расскажу, что мне будет?

— Пиндык тебе будет, с маслом, — ответил Соколов.

— Ничего не будет, — ответила я. — Отпущу тебя, если пойму, что ты все рассказал честно.

Бакаев напряженно задумался. Я видела, как его мучают сомнения. Но жить-то хочется, и он решился. Но сначала поднял на меня глаза и произнес, кивнув на Соколова:

— Я при нем не буду рассказывать.

— Хорошо, — терпеливо проговорила я, подошла к Соколову и, дернув его за предплечье, потащила к батарее у окна.

— Ты, сучка! — шипел в бешенстве Соколов. — Убью!

— Если выживешь, гнида! — выругалась я и ударила его со всей силы рукояткой пистолета по башке.

Соколов сразу же обмяк и упал на пол. Бакаев только ахнул. Думаю, теперь он будет еще сговорчивее. Я отстегнула один браслет наручников и, перекинув его через батарею, пристегнула вновь. Соколову — Витьку теперь никуда не деться.

— Вставай, пошли! — скомандовала я Бакаеву.

— К-куда? — перепугался он.

— В коридор. Будешь там исповедоваться.

Бакаев неловко встал и поплелся за мной в не менее душный, чем комната, коридор.

— Я слушаю тебя. Да побыстрее. Зачем ты нанимал Соколова?

— Это совсем по другому делу, — торопливо начал Бакаев. — Я — бизнесмен. И меня хотели кинуть на бабки. На крупные бабки. Я попросил Витька, тьфу, Соколова, чтобы он разрулил этот вопрос. Я знаю, что он этим занимается.

— Чем? — не поняла я.

— Ну, вот такими ситуациями, как моя. Меня попросту кинули на бабки и не хотели отдавать. В общем, подставили. А Витек все нормально разрулил.

— Что разрулил? — Я так и не могла вникнуть в суть того, что он говорил.

— Ну, я же объясняю… Он попугал моих заказчиков, они все поняли. Бабки,

правда, не вернули, но привезли на них товар. Опять же не на всю сумму, но остальное обещали потом…

— Так что, Соколов занимается вымогательством?

— Почему вымогательством? Это они занимались вымогательством, а он просто помог… — Бакаев замялся, подбирая слова.

— Восторжествовать справедливости, — закончила я за него начатое предложение.

— Ну вроде того.

— А при чем здесь менты? — вспомнила я тот разговор, что подслушала накануне.

— А менты начали копать по этому делу. Я уж было подумал, что на меня или на Витька накапал тот клиент, ну, с которого бабки стрясли… — путано принялся объяснять Бакаев. — А оказалось совсем другое. Я сегодня и приехал к Витьку сказать, что все нормально, все уладилось. Менты успокоились. Там вовсе не связано было с тем делом. Хотел, чтобы Витек успокоился. А тут вы… — Бакаев умолк и уставился в пол. Потом поднял на меня глаза и добавил: — А Приходько я не убивал. Клянусь! И Витек к этому вообще никакого отношения не имеет. Он не киллер, это точно.

Я прислонилась спиной к стене и задумалась. Как же так? Неужели я все-таки ошиблась? Или меня продолжают так ловко водить за нос, что я ничего не могу понять? Прояснить ситуацию может только сам Соколов, но он говорить, судя по всему, не намерен. Видимо, придется его заставить.

— Ладно, вставай, пошли, — кивнула я Бакаеву. — Посидишь пока тихо. Мне надо с Соколовым поговорить.

— А я? — тоскливо спросил приунывший Колян. — Вы же обещали, что отпустите меня.

— Не сейчас. Сначала мне нужно услышать версию этой же истории в интерпретации Соколова.

Бакаев понуро поднялся, и в этот момент снова зазвонил его сотовый. Я не обратила внимания на звонок. Колян заныл:

— Можно мне хоть трубку снять? Может, по делу звонят?

— Обойдешься, — резко ответила я. — Потерпят твои дела.

Мы вошли в комнату, где оставили Соколова. Он уже пришел в себя, сидел спиной к батарее и потирал голову. Увидев меня, пробурчал:

— Одурела совсем, девка? Так и башку пробить недолго…

— Ничего, твоя чугунная башка выдержит. Ну, вот, уже очухался. А теперь давай рассказывай мне интересную историю про то, как ты помог восторжествовать справедливости. — Я встала напротив Витька, помахивая пистолетом, чтобы он не думал, будто я шучу.

— Какой справедливости? — не понял Соколов. Он переводил взгляд с меня на Бакаева, но тот постоянно прятал глаза.

— Такой справедливости. Ты ведь у нас, оказывается, практически Робин Гуд. Мне интересна твоя версия вашего знакомства с Бакаевым. А заодно расскажешь, что у вас за дело.

— Да пошла ты! — резко проговорил Витек, сплюнув на пол. И тут же получил сильный удар ногой в правый бок по печени. Мне надоело уговаривать этого рецидивиста, я потеряла всякое терпение. Кроме того, сказывалось и то, что я начинала понемногу понимать, что ошиблась. Я разозлилась на себя, но не могу же я бить себя, любимую, поэтому решила отыграться на Соколове. Ему все равно есть за что получать — не за это дело, так за любое другое…