Каменное сердце
Шрифт:
— Нет, — спокойно возразила я. — В моей практике сколько угодно случаев, когда убийца, совершив преступление, сам же нанимал меня, чтобы я расследовала его. И, знаете, я все равно докапывалась до сути, хотя преступник думал, что классно все замаскировал и что я ни за что не догадаюсь. Но, к сожалению или к счастью, все тайное рано или поздно становится явным, — я протянула Саше свой платок, потому что его розовый платочек стал совершенно ни на что не похожим. Он промок и пропитался тушью и прочей косметикой. — До свидания.
Саша, взяв из моих
Выйдя из салона, я решила отправиться поближе к Бакаеву, ведь в его барсетке я оставила «жучок» и теперь надо было послушать, как он там поживает. Я развернула машину и поехала к загородному дому бандюгана Коляна.
Когда я подъехала и настроила аппаратуру, оказалось, что мне повезло и Бакаев пока находится дома. В наушниках я услышала приглушенные звуки музыки. Похоже, Николая Васильевича не так уж огорчил мой визит, раз он веселится. Я прибавила громкость, хотя «жучок» у меня достаточно современный и улавливает малейшие колебания воздуха, и прислушалась.
Ничего, кроме музыки, слышно не было. Потом раздались шаркающие шаги, и я услышала звук льющейся воды. Потом музыку не стало слышно, Бакаев либо выключил ее, либо убавил громкость. Я прислушалась. Бандюган Колян собрался кому-то звонить — совсем громко раздался писк нажимаемых клавиш сотового телефона. Вслед за этим зазвучал голос:
— Але, здорово, это я, — проговорил Бакаев. — Ну, как там дела? — Он послушал отчет невидимого абонента о состоянии дел, потом сказал: — А я уже договорился. Что? Ну, не знаю, сколько… Тысяч тридцать, сорок, наверное. Или побольше… Нет, не пойдет…
Я ничего не понимала в этой абракадабре и решила, что этот разговор не относится к делу. То есть — к моему делу. Похоже, Бакаев просто сделал какой-то деловой звонок. Я сняла наушники. Что мне теперь, целый день слушать его переговоры с корешами? Посидев немного, я снова надела наушники. Телефонный разговор закончился, снова зазвучала музыка. Колян был, похоже, в таком хорошем расположении духа, что даже что-то подвывал тихонько. Слуха у Бакаева не было и в помине, и он голосил что-то не чтобы рядом с нотами, но даже и не вокруг. Я улыбнулась и сняла наушники. Слушать его телефонные базары, а тем более завывания на произвольные темы у меня не было никакого желания. Подожду немного. Может, он поедет куда.
Я решила переставить машину таким образом, чтобы мне был хорошо виден выезд из ворот дома Бакаева. Я не знала, какая у него машина, поэтому нужно было быть настороже, чтобы не пропустить Коляна, когда он соберется прокатиться по Тарасову.
Прождав часа три или даже больше, я ничего не выиграла. Колян, похоже, никуда не собирался сегодня, ему и дома было хорошо. За то время, пока я ждала, он сделал еще пару звонков приблизительно того же содержания, что и первый, и на этом все закончилось. Колян слушал музыку, периодически подпевая особенно понравившейся мелодии.
Я посидела еще немного для очистки совести,
Тогда я нажала на педаль газа и плавно тронулась навстречу ее новехонькой «десятке», давая этой глупой корове понять, что не намерена уступать ей дорогу, а собираюсь протаранить ее тачку, если она не уберет ее по доброй воле. Девица вытаращила глаза, видя, как я медленно, но верно двигаюсь ей навстречу. Наконец, она сообразила, что я сейчас сомну передок ее машины и принялась лихорадочно отъезжать назад. Сдав достаточно для того, чтобы мы могли нормально разъехаться, девица с пренебрежительным видом уставилась на мою поношенную и видавшую виды «девятку», а когда я проезжала мимо, презрительно хмыкнула. Вот ведь глупая курица!
Выехав на шоссе, я прибавила скорость и помчалась по почти пустой трассе в Тарасов.
Приехав домой, я позвонила Гарику Папазяну, чтобы узнать, нет ли каких новостей по делу об убийстве Приходько. Гарик был на месте и обрадовался моему звонку:
— А-а, Танечка, здравствуй, дорогая. Как дела?
— Дела, как сажа бела, — весело ответила я и спросила напрямик: — Гарик, не знаешь, нет ли чего нового по моему делу?
— Так ты за этим мне звонишь? — разочарованно проговорил Папазян. — А я-то, старый дурак, обрадовался, что наконец-то у тебя появилось время и желание пообедать в обществе твоего старого верного друга…
— Гарик, как-нибудь в следующий раз обязательно пообедаем, а пока… Ты же знаешь, когда у меня есть работа, я отдаюсь ей целиком. Ну так что там по делу, есть новости?
— Нет, — вздохнул Гарик. — Ничего. А у тебя?
— Гарик, я не выдаю профессиональных секретов, — лукаво ответила я.
— Ну, конечно, как тебе что-нибудь нужно, то Папазян выдает профессиональные секреты, а ты ничего никогда не говоришь. Вот так всегда… Эх, Танька, пользуешься ты своей красотой и тем, что я от тебя без ума, — уныло проговорил Гарик.
— Не кисни, Гарик, — попыталась я его успокоить. — Когда-нибудь я тебе все расскажу. Или сам прочтешь в моих мемуарах.
— Ты все обещаешь, обещаешь… Давай тогда договоримся: как только ты закончишь это дело, то поужинаешь со мной и все расскажешь.
— По рукам. Ты знаешь — я слово держу, — засмеялась я в ответ. — Гарик, еще одна просьба. Ты, пожалуйста, держи меня в курсе, если вдруг станет известно что-то по этому делу, ладно?
— Хорошо, дорогая, хорошо. Папазян все сделает ради тебя.