Каменка
Шрифт:
— Что-то ты выглядишь не очень, — прохрипел кот с поро-га.
— А я и есть — не очень, — с улыбкой ответил Володаров, после чего посмотрел на кота и добавил: — Слушай, если я завтра не вернусь, пообещай мне, что не погонишь пацана. И гадить ему тоже не будешь.
— Не, ну чего началось-то? — возмутился домовой. — Я тебе что, кикимора какая? В этом доме гостей любят и всегда ждут. А то, что я там раньше говорил, так это так… просто настроение погундеть было.
— Вот и хорошо.
Гена застегнул последнюю пуговицу и пройдя через кухню с гостиной зашел в спальню, где сидел Паша.
— Моя куртка сгорела, — ответил он на немой вопрос Па-ши.
— А што-о, вы ку-уда-то уходите?
— Да, — Гена старался говорить так, будто в планах у него был простой поход в магазин к Любе, а не ночная вылазка в лес в поисках сказочного создания.
— А ку-уда? — скорее всего Паша тоже обратил внимание на нездоровый вид Володарова и, как положено хорошим парням, начал волноваться.
— Я хочу поговорить с твоим другом, — ответил Гена. — Мне нужно кое с чем разобраться. Кстати, он тебе не говорил, где живет?
— Од? В ле-есу живет.
— Это я и сам уже знаю. Мне бы более конкретный адрес, а то чувствую, время поджимает.
— Нет, бо-ее конкре-етного адреса я не зна-аю.
— Ладно, будем искать…
— Я с вами по-ойду. Я по-омогу искать. Хотите?
— Нет, Паша, не пойдешь. Тебе со мной нельзя. Оставайся лучше здесь. И вот еще что, — он порылся в кармане брюк, выудил из него ключ от дома и вложил его в пальцы парня. — Когда я уйду, запри дверь и никому до утра не открывай. А если я не вернусь до завтрашнего вечера, считай, что этот дом твой. Понял?
— Мой? — Паша хлопал глазами, глядя на Володарова.
— Да, твой. И не волнуйся, кот о тебе позаботится. Он обе-щал.
Володаров шагал по центральной улице Каменки, разгля-дывал останки заброшенных зданий и думал о том, что всего пару десятков лет назад здесь жили люди, играли дети, в ок-нах горел свет, а из печных труб шел дым. Теперь же все иначе.
Приехав сюда, он рассчитывал увидеть глубокую провин-цию, лишенных перспективы людей, выживающих по ста-ринке, своими силами. Он рассчитывал на тихий санаторий, в котором никогда и ничего не происходит. Ну, может, толь-ко редкие драки подвыпивших мужиков, да простые быто-вые споры, для решения которых не требуется больших уси-лий. Санаторий, где он смог бы спокойно коротать свое оди-ночество.
Взамен Володаров попал в самую гущу битвы, продолжа-ющейся уже далеко не первый год. Он попал на фронт, где всего за одну неполную неделю успел найти и потерять дру-га, трижды оказаться на грани смерти, и выстрелять столько патронов, сколько не выстрелял за всю свою жизнь до этого (не считая учебных тиров). Его здоровье подорвано, дух по-давлен, а о настроении лучше вообще не упоминать. Но об этих мелочах Гена не беспокоился, ведь его моральный ком-пас выдержал испытание боем, удержал на правильном пу-ти, не дал пуститься на утек, оставить разгребать этот бардак кому-то другому. Да и взялся бы кто-то другой за подобное дельце? Уж точно не добровольно.
Володаров отвлекся от своих мыслей, когда дошагал до центра села. Поднявшись по трем растрескавшимся сту-пенькам, он отворил
Гена прошел к стене, у которой в последний раз разгова-ривал с Молчаном, нагнулся и пнул носком ботинка один из кирпичей. Тот откатился в сторону, раскрыв лежавший под ним пистолет.
— Вот ты где, — Гена поднял пистолет, дунул на него, про-тер рукавом, после чего, проверив обойму и убедившись, что она пуста, отправил его в кобуру.
Свет в доме Никона загорелся не сразу. По всей видимо-сти, когда Володаров появился у его ворот и принялся настойчиво тарабанить в них, бывший священник уже спал.
Глядя через забор на то, как сонный и еще сильнее сгор-бившийся Никон выходит на улицу Гена переминался с ноги на ногу. Он делал это не от излишней нервозности, просто не мог понять, холодно ему или жарко. Вроде как, и свитер был гораздо теплее ветровки, и ночь выдалась не такая уж хо-лодная, но его все равно немного знобило.
— Что-то случилось? — промямлил Никон, приближаясь к воротам. Он оглядывался по сторонам, будто ожидая, что увидит рядом с участковым еще кого-то.
— Можно сказать и так, — ответил Володаров. — Я бы хотел попросить вас еще об одном одолжении.
Бывший священник тяжело вздохнул.
— Геннадий Павлович, вам мало того, что вы на меня взвалили?
Днем, когда пожар в Пашином доме был в самом разгаре, добрая половина Каменки собралась, чтобы помочь его по-тушить. Люди, привлеченные столбом дыма, вздымавшимся над окраиной села, приходили узнать, что случилось, но за-видев бедствие, тут же бежали за ведрами. Никон был в чис-ле этих добровольцев. Несмотря на свои увечья, он проявлял такое рвение, которому бы позавидовали настоящие пожар-ные.
Когда огонь удалось усмирить, а суета сменилась устало-стью, Володаров отвел Никона в сторонку от общего столпо-творения и рассказал ему обо всем. О Молчане и матери Паши, умерших раньше, чем огонь добрался до них, об обо-ротне Сиром и бойне в руинах церкви. Гена не хотел сеять панику среди местных, они и без того натерпелись, лишнее волнение могло сделать только хуже. А потому, попросил держать все в секрете.
Людям Володаров официально объявил, что сельский го-лова и мать Паши погибли в огне и завтра будут захоронены на каменском кладбище. Тела из церкви же попросил зако-пать тайно.
— Извините, Никон, я и сам не рад, что так вышло.
— Ладно, чего уж там. Назад не воротишь. Так чего хоте-ли?
— Мне сейчас нужно уйти на карьер. Возможно надолго. Если так выйдет, что я не вернусь…
— Да ну, что вы такое говорите, — перебил его священник.
— … если я не вернусь, не ищите меня. Это может быть опасно. Мне кажется, что я становлюсь оборотнем и если это так, то всем будет лучше, если я останусь один, понимаете?
— Понимаю, — спустя пару секунд раздумий ответил Ни-кон. — Но если вас тоже не станет, тогда кто будет в Каменке за главного?