Камень

Варго Александр

Когда мы затормозили напротив того самого места, где я всего несколько дней назад пытался разобраться с Борисом за преследования в кинотеатре, и выбрались из машины, Виталий Александрович обвёл всё вокруг широким жестом и пояснил:

– Говорю это исключительно для вашей безопасности. Ведь, если что-то пойдёт не так и вы превратитесь в монстров, согласитесь, было бы верхом неблагодарности убить меня?

Внимательно оглядев нас, он продолжил:

– Так вот – там рассажены снайперы, а рядом со мной будут стоять бойцы с автоматами. Поэтому, когда вы станете снова материальными, пожалуйста, не дёргайтесь, медленно выходите и

позвольте нам убедиться, что с вами всё в порядке. В противном случае, понятное дело, будет открыт огонь на поражение.

– Справедливо, – кивнул я, хотя, разумеется, мне вовсе не улыбалась перспектива, в случае успеха и после всего пережитого, быть просто расстрелянным каким-нибудь слабонервным бандитом, у которого мелькнуло какое-то сомнение. Тем не менее, видимо, иного выбора у нас не было, и Виталия Александровича здесь вполне можно было понять.

– Что же, тогда давай, Наташа, обнимемся и, надеюсь, сделаем это через несколько минут уже в нормальном состоянии. Где, вы говорите, то кафе?

– Вон там. «Вкусовые грани творчества»! – Женя указала рукой в сторону тянущихся вдаль хрущёвок, и Виталий Александрович удовлетворённо кивнул:

– Что же, тогда думайте о пьянке в собственном кафе – возможно, это как-то поддержит.

Он крепко прижал к себе Наташу, а я заметил, как на его лице появилось мимолётное брезгливое выражение, которое, отстранившись, он сразу озвучил:

– Однако ты явно сдаёшь и всё меньше соответствуешь тому, какой должна быть супердевушка, пусть и призрак. Ну, ладно, ладно – в теле снова будет совсем другое дело. Кирилл…

Виталий Александрович протянул руку, и я спокойно её пожал, а потом пришла очередь Людмилы, которая, чуть отступив, позвала меня:

– Подойди, пожалуйста.

Я пожал плечами, сделал мимолётный извиняющийся жест, но, посмотрев на лица окружающих, всё прекрасно понял. В самом деле, мы здесь были все, кто нужен, и даже с лишним звеном – Виталием Александровичем. И что теперь делать? Почему подобные вещи я вынужден узнавать последним, когда, похоже, уже ничего нельзя изменить, и всё предрешено? А любовь Людмилы – это была она, в своём чарующем лике самопожертвования, или просто игра, экзотический способ суицида всё это время? И не скрывали ли все они от меня информацию о теле Ольги нарочно? Впрочем, это было маловероятно – зачем им это?

– Кирилл, вижу, что ты уже всё правильно понял… – Люда всхлипнула и мелко затряслась. – Мы переговорили с Наташей и Женей – без кого-то любящего всё это с тобой не сработает, но зато есть я, как раз такая и готовая помочь. Только не возражай и не надо произносить длинных благородных речей. Знаешь, я же не всё тебе сказала. На самом деле, несмотря на все деньги, меня давно подтачивает одна неприятная болезнь, поэтому, то, что мы провели с тобой даже несколько дней, наверное, было самым лучшим подарком судьбы по этому случаю. И не думай – я не вру или что-то в таком роде. А пропажа тела Оли лишний раз лишь подтвердила то, что это должна быть именно я.

– Даже не знаю, что сказать.

– Ничего. Просто посмотри на меня, обними и, кто знает, где и когда мы встретимся в следующий раз. Однако мне, конечно, хочется задать тебе один беспокоящий меня вопрос.

– Какой же?

Я чувствовал странную пустоту и отрешённость, которые, правда, вовсе не отодвигали на второй план Трюфельный холм, а наоборот, делали предстоящее ещё ярче, но мрачнее, и устанавливали цену за

чудо. Впрочем, если верить Людмиле, то речь шла о чём-то вроде эвтаназии и под этим углом зрения вроде бы всё выглядело вполне благопристойно. Но как можно было так притворяться, что я поверил во все эти мечты о совместном светлом будущем и прочих приятных вещах? Или я слышал лишь то, что хотел? Непростые вопросы, и, отказавшись сейчас, я подписывал смертный приговор как себе, так и Наташе с Женей. Конечно, можно было всё-таки предложить попробовать вариант с посторонней жертвой, но это точно убийство, которое окажется бесполезным. Почему-то, глядя сейчас на словно мгновенно постаревшую Людмилу, я сам ясно понял, что с кем-то ещё ничего точно не получится. И то, что я встретил давнюю знакомую при таких обстоятельствах и настроениях, – мой единственный шанс выбраться изо всей этой истории, не покалечив никаких жизней, кроме той, что, возможно, должна была оборваться именно накануне воскрешения. Да, наверное, так оно и есть, а я был просто слеп и занят, как обычно при жизни, какими-то несущественными делами, вместо того, чтобы просто взглянуть на то, что лежит на поверхности, и увидеть.

– Как это – умереть?

– Забавно, но именно этот вопрос я задавал Борису перед его воскрешением, и, знаешь, не получил никакого ответа, кроме «не знаю». Я тогда был разочарован и не понимал – как это: он испытал такое состояние и не мог описать, но теперь вынужден с ним согласиться и ответить тем же самым. Я видел лишь черноту, но могу с уверенностью сказать, что сознание остаётся живо, а это, наверное, и есть самое главное.

– А Трюфельный холм?

– Думаю, не все, умершие в Тиндо, сюда попадают. Или не сразу. Даже не знаю. Сейчас это больше похоже не на мысли или знания, а на смутные догадки на фоне мелькающих призраков правды или чего-то необъяснимого.

– Ты заговорил прямо как поэт. Красиво. А вообще, считай, что ты меня успокоил… – слабо улыбнулась Людмила и прерывисто вздохнула. – Признаюсь, когда мы услышали об исчезновении тела Ольги, я тогда уже всё для себя поняла. Поэтому предприняла кое-какие шаги – если хочешь, назови это благодарностью, но ни в коем случае не какой-то платой.

– О чём ты?

– Деньги. Вряд ли они понадобятся мне для расчётов на Трюфельном холме или ещё в каком-то месте после смерти. А вот тебе при жизни на что-нибудь да сгодятся. Не правда ли?

– Это верно, – усмехнулся я, уже понимая, куда она клонит.

– Так вот, я переписала на тебя всё, чем владею, и в ближайшие дни жди звонка от юриста, который займётся всеми необходимыми формальностями. Пожалуй, единственная проблема, которая здесь могла бы у тебя возникнуть, – это моё подозрительное внезапное исчезновение. Поэтому мы договорились кое о чём с Виталием Александровичем, и не удивляйся, когда увидишь или прочитаешь где-то о моей смерти и найденном теле.

– То есть?

– Ну, оно уже лежит и ждёт в машине на окраине города, – развела руками Люда.

– Ты хочешь сказать, что Виталий Александрович кого-то убил, чтобы выдать за тебя?

– Что-то в этом роде, но никаких подробностей я не знаю. Я попросила, заплатила, и он любезно пошёл мне навстречу.

– Час от часу не легче. Оказывается, за моей спиной был целый сговор, а я о нём даже не подозревал. Ладно, а что ещё вы от меня скрываете?

– Пожалуй, на этом всё…

– Что же, и этого, наверное, более чем достаточно.