Камень
Шрифт:
– Тогда ладно. – Я нервно облизал губы и неуверенно двинулся вперёд. – А через тебя можно будет стрелять или что-то в этом роде?
– Да, конечно. Но, надеюсь, у меня хватит сил, чтобы не было лишних жертв. В конце концов, когда всё закончится, эти люди должны прийти в себя.
Однако, к сожалению, в этом Женя оказалась не права. Впрочем, речь ведь и шла всего лишь о догадках, не так ли? Когда мы спустились по пустой лестнице на первый этаж, то увидели множество бродящих там совершенно голых людей, которые что-то протяжно гудели, слепо сталкивались и, словно в отчаянии, драли свои волосы и лица скрюченными пальцами. Это очень смахивало на сцены, столь привычные из фильмов ужасов, но там речь неизменно шла о живых мертвецах или о ком-то подобном,
Оказавшись у рецепшена, мы вынуждены были идти сквозь ревущую толпу, и каждое соприкосновение людей с Женей увенчивалось яркой белёсой вспышкой. От этого безумцев отбрасывало немного в сторону, но они, кажется, этого совсем не замечали. Интересно, а на оболочке призрака может растекаться или засыхать кровь? Не хотелось бы путешествовать в таком мрачном ореоле.
– Порядок? – раздался голос Жени, кажется, излучающий облегчение.
– Да. А ты как?
– Всё хорошо. Это оказалось несложно.
– Ладно, тогда давай выйдем во двор и посмотрим – что происходит там. Хотя, знаешь, и уже увиденного мне более чем достаточно.
Я прошёл сквозь двери и увидел, что здесь тоже бродят люди, но они явно одеты по-осеннему. Значит, эта гадость начинает фонить теперь и по округе. Будка охранника у шлагбаума выглядела покосившейся, давно брошенной и зияющей разбитыми окнами, в одном из которых, словно в жабо из осколков, висел молодой парень в форме. Видимо, он бился в стёкла до тех пор, пока не истёк кровью, и всё это мрачно дополняло низкое тёмное осеннее небо и начавший усиливаться дождь.
– Здесь не намного лучше, не так ли? – прошептала Женя, и я согласно кивнул:
– Да, давай-ка поищем этот мусоросборник.
Мы обогнули дом и увидели широкую двустворчатую дверь с удобно сделанным асфальтированным подъездом и большим плакатом, что-то перечислявшим относительно особенности утилизации определённых видов отходов. Я невольно усмехнулся, вспоминая американские фильмы, где какой-нибудь неизменно правильный товарищ тщательным образом раскладывает по отдельным пакетам стекло, пластик, пищу и прочее. Конечно, хоть дом и претендовал на элитность, вряд ли проживающие здесь граждане поступали подобным образом. Однако на этом всё забавное на улице заканчивалось – пространство вокруг было забито безумными людьми, которые образовали на входе в мусоросборник нечто вроде живой изгороди. Причём многие дети стояли на плечах взрослых, пошатываясь, падая на асфальт, а потом тяжело, заторможенно вставая и снова пытаясь залезть повыше.
– Ну, что скажешь? Попробуем прорваться? – спросил я и услышал какой-то напряжённый ответ Жени:
– Знаешь, боюсь, что моих сил на такую ораву может и не хватить. А гости ещё только прибывают – посмотри сам.
Я оглянулся и только сейчас заметил, как со всех сторон к нам стекается множество странных людей, особенно со стороны улицы. Они слепо карабкались по ограждению, наступая друг на друга, нелепо падали, переваливаясь на нашу сторону, и спешили занять место в рядах живой изгороди. Наверное, каждая защитная вспышка отнимала у Жени силы, и такая толпа, видимо, лишила бы всего, что осталось. А что делать, если она умрёт снова, теперь уже точно навсегда? Получалась прескверная ситуация, и зажатый в руке револьвер явно не
– Посмотри, он тоже здесь, – сказала Женя. Вглядевшись в толпу, я увидел Носатого. Правда, в отличие от остальных, он выглядел неплохо и почему-то шёл куда-то за дом, но явно так же пребывал в неадекватном состоянии.
– По крайней мере, он нами пока не интересуется и не стреляет, – ответил я. – Ну, какие будут предложения? Как нам расчистить проход?
– Не знаю. Только, думаю, скоро они здесь будут лежать штабелями до самой крыши!
И, конечно, Женя была права. Многие из тех, кто падал с плеч на асфальт, уже не поднимались, и прибывающее пополнение вставало прямо на них, явно затаптывая и умертвляя. Прямо какое-то месиво из тел – нечто похожее постоянно крутится в кинохрониках, когда речь заходит о немецких «лагерях смерти». В реальность этого было сложно поверить, но, тем не менее, подобное сейчас как раз и происходило передо мной.
– Знаешь, мне пришла в голову одна мысль, – произнёс я и, повернувшись, пошёл в сторону шлагбаума, старательно выискивая среди множества стоящих за ним машин ту самую, на которой недавно приехал сюда. Ага, вот она. Вскоре мы остановились перед «Шеви» с длинными тонированными стёклами. Мне больше приглянулось заднее и, приподняв с земли что-то вроде куска арматуры, я с грохотом и нескрываемым удовольствием его разбил. Осколки уныло задребезжали, посыпавшись на асфальт, а я некоторое время удивлённо смотрел в салон машины, не веря, что всё получилось так легко и просто.
– Что ты делаешь? – воскликнула Женя, тревожно оглядываясь.
– Гранаты, – пояснил я и, сбив толстые куски оставшихся осколков, полез внутрь.
В самом деле, если на кладбище у Носатого оказались с собой гранаты, то, вполне возможно, нечто подобное было и здесь. Хорошая ли идея – прорываться таким образом сквозь по большей части живых людей, пусть и превратившихся в совершенных безумцев? Ещё недавно я бы такого не сказал и в бреду, а сейчас это казалось не только абсолютно уместным, но и разумным выходом из создавшегося положения. Видимо, Женя была со мной согласна, никак не прокомментировав дальнейшее, а просто оставаясь молчаливым помощником. Или в подобном случае уместнее слово «сообщник»?
После недолгих поисков, за парой автоматов Калашникова, завёрнутых в промасленные куски материи, я увидел небольшой деревянный ящик зелёного цвета с непонятными чёрными маркировками. Открыв защёлку, я обнаружил там шесть ячеек, в каждой из которых торчала верхушка гранаты. Что же – вот и оно. Сложно сказать, как бы пришлось выходить из ситуации, не будь этого, но то, что поиски увенчались успехом, вселяло уверенность, что я действую в правильном направлении.
– Что ты задумал? – Женя уже давно всё поняла, но, как часто бывает, ждала моих пояснений или, быть может, оправданий.
– Мы прорвёмся туда с их помощью, а дальше мне будет необходима твоя помощь.
– В чём?
– Вряд ли в моих силах войти в горящую шахту и отыскать там после взрывов части этих камней. А вот ты, думаю, вполне справишься. Кроме того, я точно не смогу, даже найдя, быстро раскидать их на максимальное расстояние друг от друга по окрестностям, и здесь мне снова не обойтись без твоей помощи. Придумаешь, как это можно сделать?
Девушка затихла, что я воспринял как обдумывание плана, и разложил гранаты по карманам. Зажав одну в руке, я осторожно выбрался из джипа и направился в сторону живой стены, которая успела за прошедшее время вырасти и уплотниться за счёт новых безумцев. Было ли мне жалко всех этих людей? Конечно. Ощущал ли я вину за то, что с ними произошло и случится совсем скоро? Несомненно. Однако сейчас, если вовремя всё не предотвратить, можно нанести ещё больший вред и увеличить человеческие жертвы в неисчислимое множество раз, став, конечно, одной из них. А вот этого допустить было нельзя. Поэтому какие, собственно, у меня ещё варианты?