Камень Чародея
Шрифт:
— Играйте на этом, как вам подсказывает душа. Тебе, младший, дудка, — он выдал Грегори деревянную дудочку. — А девушке арфа.
Корделия осторожно взяла деревянную раму, нежно погладила ее.
— Но я не умею играть!
— Ты только касайся струн: они настроены на гармонию. А для мальчика-воина — барабан, — брат Дориан передал Джеффри нечто вроде бубна без подвесок и палочку с утолщениями с обоих концов.
— Бей в такт с самыми низкими нотами. Ну, а тебе, старший сын, то, что полагается наследнику, — и он протянул Магнусу пластинку длиной
— Но откуда мне знать, что нажимать?
— Ты уловишь импульс от меня, потому что у меня на клавиатуре есть такие же клавиши и кнопки.
— Но все-таки, как мы будем играть? — спросила Корделия. — Мы ведь никогда раньше не играли.
— В невинности молодости сокрыта большая сила, — отозвался брат Дориан.
Отец Телониус кивнул.
— Поэтому ваша невинность — самая большая угроза для тех, кто ищет зла. Поэтому они и стремятся так совратить молодежь.
Род оценивающе взглянул на монаха.
Ты как будто все очень хорошо спланировал, отец.
Само собой, — отец Телониус с улыбкой оторвался от сбора веток. — Для этого мы и были посланы, лорд Чародей: сдержать распространение этой злой музыки и совсем уничтожить ее, если сможем.
Род молча с минуту смотрел на него. Потом хмыкнул:
— Неудивительно, что вы нас нашли.
— И то правда, — улыбнулся брат Дориан. Неудивительно.
Роду хотелось спросить, зачем отец Телониус собирает ветки, но он решил, что не хочет этого знать.
Брат Дориан снова повернулся к младшим Гэллоугласам.
— Вы должны настроиться на меня, молодые люди, так, чтобы мы создавали гармонию вместе. И это слияние музыки несказанно усилит соединение наших сознаний.
— Но тогда мы тоже должны объединиться с тобой, — сказала Гвен.
— Естественно, — отец Телониус посмотрел им прямо в глаза, и неожиданно атмосфера накалилась. — Вы должны объединиться с нами, с детьми и с монахами в монастыре.
Род почти испуганно спросил:
— А на чем мы будем играть?
— Вы не будете.
Они молча долго смотрели на него. Потом Гвен спросила:
— Тогда что мы будем делать?
— Ты полетишь, подхваченная нашей мелодией, — сурово ответил отец Телониус, — потому что кто-то должен доставить Камень Чародея в это нечестивое место, чтобы сила ведьмы обратилась против нее самой.
Все молчали, детей охватил страх. Род не очень обрадовался, тем не менее он сглотнул и кивнул.
— Хорошо, отец. Давай его сюда. Кто-то должен ее остановить.
— Нет, — решительно вмешалась Гвен, — я пойду с тобой. Ты ведь для меня сотворил этот камень, супруг, — и она вышла вперед и склонила голову.
Отец Телониус кивнул, снял с себя цепь и протянул ее Гвен.
— Нет! — воскликнул Род. — Достаточно, если рискнет один из нас!
— Мне не нужна жизнь без тебя, — возразила Гвен. — Прошу тебя, отец.
Монах
— Если нам не повезет, позаботься о сестре и братьях.
Магнус, с огромными глазами, кивнул.
— А вы, — Гвен строго посмотрела на остальных, — уважайте его и слушайтесь.
Младшие медленно кивнули.
— Позаботься о них, Фесс, — негромко приказал Род.
— Конечно, Род, но я надеюсь, это не понадобится.
— Хорошо бы, — Род улыбнулся и разорвал оцепенение. — Что такое простой ковен против владеющих пси-энергией монахов и семейства эсперов? Даже если за злодеями стоит сила, украденная у одной восьмой населения Греймари. — он повернулся к отцу Телониусу. — А какую церемонию ты совершишь с помощью своей музыки, отец?
Монах повернул голову от импровизированного стола, который он смастерил из камней и веток.
— Это будет Месса Света.
Глава двадцать шестая
На самом деле это была Мисса Лубба — соединение католической мессы и африканских ритмов, включающее в себя лучшие черты двух культур. В голове Рода звучало Kyrie, [10] когда он рядом с женой вошел во владения уродливой ведьмы. Местность вокруг казалась неясной и далекой, все внимание Рода было сосредоточено на поле пси-энергии. Он забыл о себе, чувствовал только тревогу за жену и наполняющую его силу; он даже не заметил, что Фесс последовал за ними.
10
Начало молитвы.
По-прежнему вокруг них вздымались и опадали всевозможные кошмарные фигуры: Род и Гвен отправились на битву пешком, чтобы их до поры до времени не обнаружили. Они проходили мимо чудовищ из разрозненных танцующих костей, мимо отвратительных морд с насмешливыми ухмылками, мимо существ, состоящих их частей трех и более разных животных; но это были всего лишь иллюзии, которые, казалось, не замечали пришельцев. Род стал догадываться об их внутренней природе: это были кошмары душ, обладатели которых плясали там, впереди; кошмары, искаженные порочностью, грязные образы, поднятые из глубин подсознания извращенным искусством, которое началось как бодрый праздник молодости и жизни, но постепенно выродилось в наслаждение извращенных и злобных, пробуждающее только жестокость и упадок.
Совершенно неожиданно они вышли на край амфитеатра. Всего в ста ярдах от них нагая ведьма плясала свой непристойный и оскорбительный танец под пение и болезненный душевный голод тысяч людей. Она извлекала психическую энергию из чувств ошеломленных и одураченных молодых людей.
На краю амфитеатра супруги на миг остановились и взялись за руки; потом углубились в толпу, направляясь прямо к ведьме.
Фесс последовал за ними, недоступный воздействию иллюзий, целеустремленный и решительный.