Камелефата
Шрифт:
Что же касается короля, то он Камелефату помнил слишком хорошо. А потому сразу же послал за своим знахарем, чтобы тот проверил ему уши: уж не ослышался ли он, ведь по его расчетам Освободитель никак не мог находиться в его королевстве и уж тем более стоять у дверей его дворца. Чтобы убедиться, не сон ли это, король сам решил выглянуть наружу и как раз в тот самый момент, когда Камелефата и его верные спутники, потеряв терпение, решили прорваться во дворец силой.
Даже сам дьявол в человеческом обличье не произвел бы на короля большего впечатления —
Камелефата, ничуть не смущаясь и не ожидая приглашения, преспокойно уселся, а Ситье и Сума пока любовались видом на море, открывавшимся из дворца.
— Хорошо бы вы, ваше величество, вновь обрели дар речи, потому что мне просто необходимо с вами поговорить, — насмешливо сказал Камелефата.
Ситье улыбнулась ему от окна. У короля явно не хватало выдержки, в отличие от его молодых посетителей.
— Что вам здесь нужно, наглецы? — удалось наконец выдавить королю.
— Мы пришли к вам с предложением, но прежде я хотел бы, чтобы ваши солдаты оставили нас в покое.
— Я вас слушаю, — сказал король, успокаиваясь и жестом отсылая многочисленную стражу, которая, сгорая от любопытства, толпилась вокруг них.
И тогда Камелефата начал свой рассказ о пережитых им ужасах работорговли. Сказал он и чего ждет от короля: помощи в борьбе с иноземными работорговцами и отмены работорговли на всей территории королевства, ибо счастье народа вовсе не в богатой казне, а в спокойной и мирной жизни.
— Я считаю ваше величество человеком разумным, а потому и пришел с мирными предложениями.
— А если я откажусь?! — возмутился король.
— Тогда я буду вынужден… Но я думаю, что вы не откажетесь. Впрочем, ведь я веду борьбу за свободу своего народа и в крайнем случае не раздумывая применю силу, — ответил Камелефата.
Король помрачнел и, казалось, задумался.
— Нужно быть очень уверенным, чтобы вот так на чем-то настаивать, — заявил он наконец. — Уверенности тут у многих не хватает. Они давно убили ее в себе, так и не прислушавшись к ее голосу.
— Я думаю, вы не из их числа. Так как мне понимать: готовы ли вы помочь нам?
— Нет.
Ответ прозвучал решительно и сухо. Камелефата и его друзья от неожиданности подскочили: они были уверены, что король думает совсем иначе.
— Нет, — повторил король. — Жалость, сострадание — это слабость, за которую приходится дорого платить, Камелефата. Я мог бы освободить тебя, когда твои предатели привели тебя во дворец, потому что понимал человеколюбивые цели твоей борьбы. Но я и тогда этого не сделал, и уж тем более сегодня не стану тебе помогать. Хоть ты и молод, но уже достаточно страдал, чтобы узнать, каковы же люди на самом деле, и пусть мой ответ послужит тебе еще одним уроком. Если ты собираешься со мной воевать, то я принимаю твой вызов.
Камелефата был потрясен до глубины души.
— Ситье, идем отсюда, — только и сказал он.
Вот тут-то король впервые обратил свой взор на молодую девушку, да так и застыл, словно
Этот серебряный браслетик был настолько мал, что не налезал на запястье девушки, и она привязывала его к руке шнурком. Собственно, в этом и заключалась вся оригинальность браслета.
Король же, рассмотрев украшение внимательно, вдруг залился слезами и вскричал:
— Ситье, Ситье, девочка, ведь ты дочь моя! Наконец-то я тебя нашел!
Камелефате показалось, что король сходит с ума. Успокаивать старика оказалось бесполезно.
Однако через некоторое время король успокоился сам и стал рассказывать. Когда-то в его дворце много месяцев подряд прожил некий колдун со своей женой. Вместо благодарности эта пара украла малолетнюю королевскую дочь и скрылась. С тех пор прошло уже семнадцать лет. Король так и не понял, почему эти люди так поступили. Ситье он узнал не только по имени, но и благодаря этому маленькому браслетику, подарку ее матери, которая умерла с тоски по ней, так и не увидев больше свою дочь.
Ситье припомнила, что когда ее приемная мать, колдунья, умирала, то сказала ей: «Ситье, прости меня и бедного моего мужа за то горе, что мы тебе причинили. Твои настоящие родители — не мы. Береги же браслет, что привязан к твоему запястью. Когда-нибудь благодаря ему тебя узнают». Сказав так, старуха умерла.
Теперь Камелефата понял слова короля о том, что жалость — это слабость, за которую приходится дорого платить!
Когда-то король пожалел бедного знахаря-колдуна, а тот «отблагодарил» его: подло выкрал маленькую дочь.
Камелефата подумал еще, что не так уж король и не прав, не доверяя людям после этого: слишком зло подшутила над ним судьба. Но нельзя же из-за каких-то негодяев ополчаться против всего человечества…
Эпилог
Через два дня на всей территории королевства была отменена торговля рабами. Камелефата и его друзья праздновали победу.
Бывшие рабы, выкупленные Камелефатой у пиратов, решили, вернувшись в родные места, подобно своему Черному капитану, вести борьбу с работорговлей. Камелефата выделил им два фрегата и часть оружия, подаренного вожаком пиратов.
В зале совета король собрал своих приближенных, которым представил Камелефату. Впрочем, все они были уже достаточно о нем наслышаны.
— Освободитель больше не враг нам, — заявил король. — Он слишком великодушен, слишком смел. Если кому-то выпадет честь сражаться с ним, он должен гордиться таким противником. Камелефата, сын мой, после моей смерти королем здесь будешь ты. Твоя мудрость поможет сделать наш народ счастливым.
В своей короткой рубашке, напоминающей тунику амазонки, в зал совета тихонько вошла Ситье. Последние слова отца она услышала.