Камаэль

Люук Найтгест

Дракону было страшно смотреть на Павшего – зрачки его вытянулись, точно у рассерженной кошки, пальцы впились в подлокотники кресла столь сильно, что они начали жалобно трещать. Краска отхлынула от лица Аэлирна, сделав его лишь более похожим на призрака. Очень разгневанного призрака. Выдохнув с едва различимым, глухим рычанием, канцлер опустил голову, принимаясь массировать виски. Концентрация магии в воздухе была столь высокой, что Лаирендилу стало худо, но он не подал вида, лишь судорожно сглотнул.

– Прав был Льюис. Эту тварь мало убить, – прошипел, наконец, Павший, вновь принимаясь за трубку. – Каково состояние Империи?

– Все разленились

и расслабились. Надо сказать, что даже последние бунты не заставили их собраться с силами и начать действовать. Ох и благодатную же почву для мести вам приготовили! – пожевав губы, Велиана смогла вздохнуть с облегчением. Она ожидала, что Аэлирн пойдёт в разнос и уничтожит всё вокруг, но пока что обошлось, и это не могло не радовать. – Вот, чертежи, сведения о патрулях.

Служка принёс вино и бокалы, затем принимаясь торопливо, но аккуратно разливать по ним тёмно-рубиновую жидкость. Он встревоженно поглядывал на активно дымящего Аэлирна и безмолвного, грозного Лаирендила. Оба они выглядели так, точно собирались прямо сейчас пуститься вразнос, но из последних сил держались на своих местах. Оставив бутылку и откланявшись, мальчишка быстро удалился из кабинета, беззвучно прикрыв за собой дверь. Взяв бокалы, они без лишних слов принялись за алкоголь.

– Эта война будет кровопролитной и ужасной, – после нескольких глотков прошептал женщина, прикладывая ладонь ко лбу и низко опуская голову.

– Собирайся, собирай семью и уезжай на побережье или в Первозданный лес. – Пожал плечами Аэлирн, разглядывая вино и будто что-то прикидывая. – Если Тёмные лишатся своего главнокомандующего, война кончится быстро.

– Как будто я одна буду командовать всеми фронтами. Слишком наивно верить в это, даже для тебя, Аэлирн. Есть ещё генералы и прочие маршалы, готовые вести армию на взбунтовавшихся Светлых.

– Посмотрим, как далеко они их уведут, когда лишатся Императора. – Кровожадно ухмыльнулся Аэлирн, махом допивая остатки вина и доливая себе вторую порцию, собираясь покончить с ней и отправиться обратно. Тревога за Льюиса вернулась к нему сторицей, давя на плечи и выбивая из колеи. – Что ж, спасибо за тёплый приём и информацию, Велиана. И всё же, послушай моего совета – забирай семью и увози в Первозданный лес.

– С чего ты взял, что в этот раз Эмиэр одержит победу? Светлых почти не осталось, – пожала плечами женщина, поднимаясь с места. – Это бесполезная борьба.

<Tab>– Я не вру и не бахвалюсь, Велиана. – По губам Павшего зазмеилась улыбка, и он поднялся из кресла, в пару глотков допивая вино. – Спроси у своих шаманов или кто там у Тёмных. Мы победим, вот увидишь.

– Я подумаю, – повторила оборотниха, кивнув мужчине в ответ и отсалютовав бокалом. – Хорошего пути, канцлер, Лаирендил.

Дракон, не размениваясь на прощание, лишь кивнул и вышел из кабинета, дожидаясь Павшего. Аэлирн забрал чертежи и сведения о патрулях, пожал крепкую руку оборотнихи и вышел прочь. Кивнув и подмигнув Лаирендилу, он направился на выход из казарм и Беатора.

***

На костре жарилось мясо молодого оленя, неизвестно какими путями забредшего в эти гиблые места, перевёртыши тихо переговаривались, кидая на меня встревоженные взгляды. Должно быть, они рассчитывали, что я их не вижу. Или наоборот – вижу и буду прямо сейчас извиняться за содеянное. Но даже мысли об этом не было у меня в голове. После долгого разговора с Элиасом в горле пересохло, а дыра в груди, казалось бы, стала лишь шире, захватывая собой всё больше места, и это совершенно перестало мне нравиться. На небосвод

всползла луна, приблуда-оборотень уже спал, уронив голову мне на колени, а Лаирендила и Аэлирна всё не было видно и слышно. Медленно, но верно меня и самого начинало клонить в сон, но что-то во всей этой утопичной картине было не так. Я чувствовал себя так, словно бы кто-то следил за мной исподтишка и только и ждал, пока я расслаблюсь, усну, потеряю бдительность. В общем и целом, ощущение было совершенно неприятным, особенно, если учитывать, что от него у меня начинало чесаться под левой лопаткой. И справиться с этой проблемой, будучи закованным, было непросто в некотором роде. Да и плестись к перевёртышам, просить о помощи совершенно не хотелось, ведь выглядели они так, словно прямо перед ними я вдруг обернусь кровожадным монстром и начну всё вокруг поджигать. Идея была любопытной, даже заманчивой, но смысла в этом я покамест не видел – зачем, в конце концов, подавать врагам столь явный сигнал о том, что рядом кто-то есть?

А меня смущало абсолютное отсутствие Тёмных поблизости. От этого ощущения боль зарождалась в районе ключиц, я вытягивался, как мог, вертел головой, силясь уловить хоть один поток, но цепи совершенно тому не способствовали. И оттого я так испугался, когда мне на плечо опустилась рука.

– Надеюсь, что вы успели отдохнуть, потому что нам нужно немедленно двигаться с места. – Строго и без особых любезностей произнёс Аэлирн, не убирая с моего плеча руку. И она казалась отвратительно, непривычно тяжёлой. – Кажется, господин придворный маг вздумал отомстить за то, что случилось с его мужем. А это может обернуться, скажем так, плачевно.

– Если ты снимешь с меня цепи, – то всё будет не так плачевно, – мигом ввернул я, поднимая на мужа взгляд и растягивая губы в улыбке.

– Шутишь? Снять цепи с тебя? Как думаешь, какие у меня на них планы? – плотоядно осклабился Аэлирн, перехватывая цепь у моей шеи и притягивая за неё к себе. – Поверь, тебе понравится.

– Вот как? И ты даже дашь мне придумать стоп-слово?

– Зачем тебе стоп-слово, если ты не сможешь воспользоваться собственным ртом? – Аэлирн подождал пару мгновений, пока я перестану яростно жевать собственные губы, а затем снова поглядел на перевёртышей. – Сворачивайте лагерь и по коням. Лаирендил, возьми к себе Элиаса, а я пригляжу за нашим королём.

От меня не укрылась их безмолвная борьба. Лаирендил выглядел не просто злым, а взбешённым, разъярённым, словно желал сделать всё с точностью до наоборот. Аэлирн же выглядел каким-то потерянным, почти несчастным, и никакие колкости и улыбки не могли это скрыть. Он то и дело рассеянно заправлял непослушную прядь волос за ухо, оглядывал нашу стоянку. Морщинка не думала выветриваться с его лица, и это начинало тревожить меня лишь больше. А вместе с тем возвращение человеческих эмоций не могло не порадовать, да вот только время они выбрали совершенно неудобное.

– Ты узнал что-то? – как можно тише поинтересовался я, прикоснувшись к его локтю. Мужчина вздрогнул и обернулся ко мне, несколько неуверенно прижимая пальцы к собственным губам, точно отчаянно боролся с желанием сказать что-то. – Ты узнал. Про Виктора. Что с ним?

– Я… – Аэлирн вдохнул поглубже, нахмурился лишь сильнее и поджал губы, окидывая взглядом суетящихся оборотней. – Кажется, он потерял собственную душу после нашей смерти.

– Что это значит?

– Трудно объяснить. Мне лично не доводилось встречаться с подобным феноменом, но я слышал про несколько случаев. Могу я рассказать про них в пути?