Каллиграфия
Шрифт:
Но первая попытка успехом не увенчалась, и пессимистичная фраза «как бы ни так», которую невзначай бросила Джулия, пришлась более чем к месту.
— Мне бы что-нибудь острое, — сказал Кимура. — У нас есть нож?
— Ножа нет, зато… О, мы спасены! Табличка! — воскликнула Венто и принялась с усердием избавляться от куртки кимоно, оставшись в результате в одном только бюстье. Кимура не сразу уразумел, о какой табличке речь, однако в момент, когда ученица его прибегла к столь решительным мерам, вынужден был отвести взгляд.
— Сейчас, у меня в портфеле… Телепортатор, —
— Джулия, родная, старайся сдерживать дыхание! — взмолился Кристиан, чувствуя, что его самого скоро придется откачивать. Теперь он отчетливо различал шипение под сводом купола, где из крошечных отверстий вырывались струи зеленого газа. Невыносимая резь в глазах.
— Какая разница, — обреченно сказала та. — Всё равно пропадать. Я… — ее вновь сотряс приступ, и она сползла на землю, прижавшись плечом к стенке купола. — Я только хотела перед смертью вам сказать… — Кимура ревностно ловил каждое ее слово. — Вы мне вовсе не безразличны и… я по-своему вас люблю.
Свершилось! Он лишь сожалел, что она оттаяла так поздно и что не хватит у него времени излить ей сокровенные свои мысли. Воздух был на исходе, ужасно раскалывалась голова, и Кристиан понимал, что токсичная доза рано или поздно достигнет того предела, когда уже действительно станет всё равно. Он собрал остатки сил, чтобы опуститься на землю подле Джулии, трепетно обвить рукою ее стан и припасть губами к прохладному лбу.
— Крепись, крепись, радость моя, — шептал он.
— Мы встретимся на небесах… — то ли вопрос, то ли утверждение слетело с ее уст, после чего голова безжизненно склонилась на бок. Смертоносная ингаляция взяла свое.
— Не так быстро, нет! — глухо прорычал Кимура.
Он не помнил толком, что произошло, равно как и не мог рассеять своих недоумений насчет того, кто же всё таки пробил купол. Но правая рука его отчего-то саднила, из мелких ранок сочилась кровь, а пастухи, которых послало само провидение, наперебой убеждали его, что человек в состоянии аффекта способен творить невероятные вещи.
— Возвращались мы с поля, шли, значится, мимо. Глядь — а на дороге ваш, значится, драндулет. Стоит, дымится, — повествовал пастух.
— Каким-то зеленым дымом, — подхватил второй.
— Хлор. Это был хлор, — надрывно кашлянул Кимура.
— Кабы не дыра, что вы проделали, нам, значится, нипочем бы вас не освободить! Он вот, — указал овчар на товарища, — раздобыл лом. И вовремя, надобно сказать, раздобыл. Помедли он малость, и вы с вашей барышней, значится, сыграли бы в ящик.
— Джулия? Где она? Что с ней? — вскочил с земли Кристиан.
— Барышня-то? Покуда без сознания, но ничего, очухается! И не таких в чувство приводили. Памятую, матушка моя прошлым летом угодила, значится, в пруд, а плавать-то ни-ни…
— Да погоди ты с историями, тебе только дай лясы поточить! Пущай его оклемается, — урезонил болтунишку сосед. — У нас овцы, не ровен час, разбредутся. Поди, загони в стойло!
— Вам бы это, после хлора,
Поначалу могло показаться, будто Джулия преспокойно дремлет под кленом, расстелив шелковистые волосы по траве и накрыв ладонью живот. Ни дать ни взять, спящая красавица. Но Кристиана в заблуждение не введешь. Окинув тетрапед презрительным взглядом, он, пошатываясь и щурясь от ослепляющего солнца, побрел к дереву.
«Растереть мочки ушей, сделать искусственное дыхание, массаж сердца, — проносились в мыслях обрывочные инструкции. — Что там еще? Свежий воздух — в наличии, длительный покой — обеспечим».
Потом как-то невпопад ему на ум пришло Байроновское двустишие: «Не может проницательность сама постичь бездушие под маскою ума. Праксис, гнилое отродье! — воспылал гневом Кристиан — Чье бы поручение ты ни выполнял, тебя настигнет возмездие!»
Однако, если бы не Праксис, подумалось ему погодя, если б не камера удушья, надменная итальянка едва ли стала бы откровенничать на столь щепетильную для нее тему. В состоянии измождения она была самим воплощением покорности, и Кимура тешил себя надеждой, что покладистость ее явилась следствием не только нехватки кислорода.
А Джулия, притворщица, давно уж оправилась и, заслышав приближающиеся шаги, чутко приоткрыла один глаз. Прежде чем Кристиан опомнился, она уже сидела на недосягаемой для него высоте, вскарабкавшись по ветвям клена в гущу листвы, и смотрела на учителя сверху вниз, как смотрит кошка, загнанная на дерево сворой псов.
— Стоп! Дальше ни шагу! — предупредила она, подобравшись на ветке.
— Наверное, ты имела в виду «выше ни шагу»? — с кривой ухмылкой пошутил Кимура, но шутка успеха не возымела. — Спускайся, не дури! Ты ведь знаешь, что, если я полезу тебя снимать, ничего хорошего не выйдет.
— Оставьте меня в покое! Что вам за дело?! — норовисто вскинулась та.
— Отравление хлором может повлечь весьма тяжелые последствия, — задрав голову, проскандировал человек-в-черном. — Трахеит, токсический отек легких…
— Чушь! С моим самочувствием полный порядок! — огрызнулась Венто, вспыхнув, как зарница.
«Видно, тебя исцелило твое свечение», — пробормотал Кимура, потерев переносицу.
— И всё-таки, — приступил он снова, обхватывая руками ствол. — Довольно заниматься глупостями!
— Я так просто не дамся! — крикнула сверху Джулия. — Не знаю, что я наговорила вам под куполом, но примите к сведению, я забираю свои слова назад!
— Э, нет! Сказанного не воротишь! — отозвался Кристиан, закидывая ногу на сук.
«Вот напасть!» — проворчала беглянка. Что тут прикажете делать? Благо, клен высок, но хоть высок — да не бесконечен. Когда-нибудь и макушка замаячит. Джулия расправила плечи, отважившись на неслыханную подлость: укротить преследователя световым лучом. Главное сконцентрироваться… Вдруг она просияла: табличка хранительницы! В портфеле, под растерзанным куполом тетрапеда! Как бы так изловчиться? Во взгляде ее полыхнула молния: сейчас или никогда.