Каллиграфия
Шрифт:
— Вишь, дали тягу! — сказал кто-то.
— Струсили, — подхватил другой. — Ты заметил, они вроде как были во фраках?
— Ага, ни дать ни взять, голубиная делегация!
— Они здесь в роли помощников, — буркнула Лиза. — Надо же, все разбежались! Енота тоже след простыл, — вздохнула она, обводя взглядом полки с бутылками.
— Знаешь, а я ведь до последнего думала, что ты выдумщица и про енота, ну, того… насочиняла. Но после голубей во фраках я поверю во что угодно, — сказала Мирей. — Извини, что сомневалась.
— Да что уж там! — махнула рукой россиянка. — Всё равно от них теперь никакой пользы. А полосатый наверняка
— Еще немного, и она разразится матросской руганью! — шепнула француженке Роза.
— Неудивительно! Ее отец всё-таки служил во флоте! — вполголоса ответила та.
Отставив приличия, Лиза полезла на перекрытие, коим служила барная стойка, и вскоре очутилась на месте официанта.
— Так, — бормотала она, шаря в коробках и по шкафчикам, — где-то здесь должен быть волшебный бокал и вино, в котором отображается параллельная вселенная…
— Что? Параллельная вселенная? — насторожилась Мирей. — Наша подружка, похоже, маленько свихнулась!
— Тссс! — зашипела на нее Кианг, которая неотрывно следила за передвижениями Лизы. Вдруг из-за стойки послышался треск, и на пол с грохотом обрушилась хрустальная ваза, предварительно подмяв под себя пару бокалов. Россиянка в испуге отпрянула от шкафа, уставившись себе под ноги.
— Недурно, недурно, — прокомментировал кто-то. — Из этой вазы получится превосходное толченое стекло. Мне для эксперимента такое позарез нужно!
Будь эта реплика произнесена чуть тише, возможно, владелец нефа и простил бы студентам инцидент с разбитой вазой.
— По-за-ррез?! — взвыл он леденящим душу голосом, от которого стены зала затряслись, а никем не управляемые скрипки синхронно испустили звук, очень напоминающий крик мартовских котов.
Вместо того чтобы сплотиться, ученики бросились врассыпную. Роза нашла свое убежище между роялем и баром, где обнаружилось одеяло, которое как нельзя лучше подошло для маскировки. Мирей заползла под парту, заваленную реквизитом. Лиза затаилась в углу, под стойкой, а зеваки, которых пригласила Кианг, со всех ног помчались к выходу. Но двери захлопнулись перед самым их носом, и бедолагам не осталось ничего другого, кроме как колотиться от страха под аккомпанемент жуткого, безымянного хохота.
— Ой, — сказала Роза, опасливо глянув вверх. С потолка со змеиным шуршанием посыпалось конфетти. — Если так будет продолжаться, нас заметёт!
А конфетти, и правда, всё прибывало. Оно падало и падало, так что вскорости им до отказа наполнилась оркестровая яма. Паутина из бумажных шариков и спиралек оплела мебель и затруднила всякое передвижение. Перестали различаться проходы между зрительскими рядами, а ковровая дорожка совершенно исчезла под блестящими пластами серпантина.
Ошибся тот, кто подумал, будто на этом «представление» завершится. После бумажного дождя студентов здорово побило градом из прошлогодних карамелек, а напоследок зал обесточило: лампочки истерично замигали и погасли, все как одна. Заголосил ветер.
— Бутафория! — фыркнула Кианг, успев перебраться к Лизе в бар.
— Знать бы, кто за этим стоит! — приглушенно ответила россиянка.
— Если он еще стоит, ему же хуже, — процедила китаянка, хрустнув пальцами. — Он у меня ползать будет, на коленях, и молить о пощаде!
Вряд ли Донеро опустился бы до такого унижения, ибо виновником
«Задали они мне работенку! В любую щель нос просунут, особенно туда, куда их не просят! — вгорячах думал географ, вертя колесо, управлявшее софитами. — Хороша моя ученица: нет, чтобы втихаря сюда пробраться, так она с собой целую когорту притащила! Знайте же, господа: не видать вам портала, куда бы он ни вел! Я призван охранять тайны нефа, я же вас отсюда и выпровожу!»
Настроен он был весьма воинственно, и, если бы не Елизавета Вяземская, которая нужна была ему живой и здоровой, студенты очень скоро сделались бы заиками. Зал был буквально напичкан всевозможным оборудованием для спецэффектов, а воображение Донеро фонтанировало неиссякаемым гейзером, и полет его фантазии сдерживался одной лишь мыслью о Лизе.
А Лиза напрасно времени не теряла. Спрятавшись под барной стойкой, она наткнулась на деревянный ящик с бутылками, из которых откупорено было всего две.
«Этот запах… Его ни с чем не спутаешь, — подумала она. — Но вино пить нельзя. Тут хватит и капли, чтобы погрузиться в глубокий сон».
— Эй, Кианг! — окликнула она китаянку. Та с выпученными глазами слушала дикий вой ветра и бесшумно шевелила губами, не замечая ничего вокруг. Пришлось Лизе ее ущипнуть.
— Что ж ты творишь, лаомаоцзы! [35] — выругалась Кианг. — Wо zhеme huаi! [36]
— Будь другом, помоги, а? — извинительно улыбнулась Лиза. Под люстрой нефа, между тем, загремели фейерверки. — Эти бутылки нужно донести до апартамента, я без тебя не справлюсь.
35
Так китайцы называют русских за глаза
36
Мне и так уже плохо! (кит.)
— Ого! — обрадовалась Кианг. — После маотай [37] красное вино снимает напряжение лучше всего! — С такими словами она вырвала у Лизы бутылку и опрокинула себе в рот.
— Стой, нет! Только не это! — простонала та.
— А что? — с вызовом спросила азиатка. — Какая разница, где нести — в руках или в животе?
Через минуту она уже вовсю храпела над ящиком, и на быстрое ее пробуждение можно было даже не рассчитывать. Лиза развела руками, вздохнула, после чего устроила китаянку на ворохе цветного конфетти и, когда последний фейерверк распался на бледно-синие ленты, тихонько позвала Розу.
37
Китайская водка
Роза увлеченно доедала невесть откуда взявшуюся сахарную вату. Другая такая вата красовалась у нее на шевелюре, еще одна прилипла к крышке рояля. Россиянка осмотрелась: над сценой вновь зажглись лампочки, и зал был усеян белыми пятнами, точно поле созревшего хлопка.
— Такой обстрел мне ох как нравится! — облизываясь, сказала Роза. — Надо будет как-нибудь повторить!
— Ну уж нет, — перекрестилась Лиза. — Давай-ка лучше делать ноги.
Выбралась из своего укрытия Мирей и, кое-как преодолев мишурные заносы, присоединилась к подругам.