Каллиграфия
Шрифт:
Его сверстник прыснул и ненароком свалился с кровати.
— На тебя без слез не взглянешь! — сказал он, оправляясь. — Вот угораздило же! Позволь поинтересоваться, кто она, твоя избранница?
— Кто же еще, как не Аннет Веку?! — Франческо пригладил волосы и вздернул подбородок.
— Любовь зла, — подытожил собеседник. — Представь, какую отбивную из тебя сделают девчонки из четвертого апартамента, что в левом крыле!
— Кто, Мирей? Или, может, Джулия? Но ты ведь им не расскажешь? Эй, кончай зубоскалить!
Но тот, кому были адресованы эти слова, стал просто невменяем. Он катался по ковру и дрыгал ногами,
— Сейчас как запущу в тебя статуэткой! — разозлился Росси, срывая со шкафа скульптуру Немезиды. Весельчак тотчас овладел собой.
— Хорошо, хорошо, извини. Обещаю, что никому не проболтаюсь. Мертвецы — хи-хи — не говорят, — и, в восторге от своей шутки, он вновь расхохотался.
— Пр-рекрати! — взревел Франческо, схватив его за ворот и как следует встряхнув. Привыкший к собственным остротам, он, как выяснилось, не терпел легкомыслия со стороны товарищей.
Лицо собеседника окаменело, и он многозначительно поднял указательный палец.
— Я не разглашу секрета только в том случае, если ты мне скажешь, о каком саде идет речь.
Книга предсказаний являлась неотъемлемой принадлежностью Академии, инструментом, с помощью которого директор принимал важные решения относительно рынков сбыта продукции, поставщиков необходимых запчастей и материалов для конструирования новых изобретений. Пролистнув страницу-другую, он мог кардинально изменить свои планы и отправиться, скажем, в Мадрид, чтобы лично встретиться с главой какой-нибудь крупной компании, производящей редкий вид топлива или синтетического волокна. К книге допускались также студенты, по записи и по определенным дням. Скрепя сердце, Деви дал на это разрешение после трехдневной забастовки учащихся, когда к ним присоединились даже некоторые из профессоров. Однако он распорядился, чтобы никто, ни при каких обстоятельствах не притрагивался к чудо-книге, назначив на должность «листателя» некоего Рафаэля с кафедры лингвистики. На вид книга была самым заурядным справочником с потрепанными желтыми листами и рассыпающимся переплетом. Толщиною в тысячу страниц, она вмещала гораздо больше информации, чем можно было себе представить, причем эта информация постоянно менялась. Никто не знал, какой механизм лежит в основе подобных метаморфоз, но бытовало мнение, что на справочник наложено древнее колдовство.
Неудивительно, что златокудрый Рафаэль с превеликим трепетом касался помятых страниц, переворачивая их с той осторожностью, какую проявляет завзятый филателист при просмотре своих коллекций.
Книга хранилась в отдельном помещении, недалеко от выхода из внутреннего двора Академии. (Заворачиваясь греческой буквой «сигма», старинное здание Академии имело всего один выход, впрочем, как и вход. Наружный двор, усаженный пальмами и цитрусовыми, был окружен высокой, в три человеческих роста, стеной, увенчанной башенками, откуда охрана могла наблюдать, что творится окрест.)
— Терпение, подруга, терпение, — проговорила Джейн, допивая стакан молока. — Итак, — она выдержала паузу, а Лиза заерзала на стуле и сощурилась.
— Ну?
— Сегодня вечером… Мы идем читать книгу предсказаний! Я записала нас с тобой еще неделю назад.
— Умопомрачительно! — прошептала Лиза. — Мы с тобой, сегодня? — Она перегнулась через стол, и ее взгляд был красноречив как никогда. — Боюсь,
… Черная металлическая дверь с ручкой в виде кольца протяжно заскрипела и отворилась с таким трудом, что обе девушки переглянулись: а не пора ли смазать петли?
— Милости прошу, — изрек Рафаэль, проводя рукой по волосам, смоченным капельками сентябрьского дождя. Оранжевый фонарный свет причудливо скользил по ветвям близстоящих деревьев, стелился по аллее и расцвечивал маслянисто-черную дверь, как будто сообщая: «Вот оно, вместилище тайн. Не проходите мимо!».
— Вскоре перед вами разверзнется будущее. Будет оно мрачным или сотканным из золота, покажет этот манускрипт, — словно по бумажке прочел Рафаэль и добавил. — На какое будущее изволите загадывать?
— Эдак на годик вперед, — сказала Джейн, боязливо оглядывая помещение. При зажженной керосиновой лампе оно походило на комнату с привидениями в каком-нибудь средневековом замке: всюду слои пыли, паутина по углам, обшарпанные стены со следами известки. Единственным, что не соответствовало стилю, была аккуратная кушетка у стены. Вначале подруги ее даже не приметили.
— Вы здесь ночуете?! — удивилась Лиза.
— Звание обязывает, — смущенно ответил Рафаэль и, склонившись, старательно подул на книгу. — Странное дело, что ни день — на обложке скапливается вековая пыль! Я уже отчаялся привести ее в приличное состояние.
Действительно, казалось, что при всем желании манускрипт нельзя было сделать более ветхим, равно как и отреставрировать. Он выглядел как запущенный музейный экспонат, который и в витрину-то помещать совестно.
Юноша бережно развернул книгу посередине и отошел на задний план, уступив место посетительницам.
— Фу ты, — пробормотал он в волнении, — сколько лет на посту, а всё равно поджилки трясутся, когда приходится ее раскрывать.
Девушки вдвоем согнулись над фолиантом, силясь разобрать рукописный шрифт, но в тот же момент буквы на потертой бумаге зашевелились, бросились врассыпную, и начался такой лингвистический сумбур, что у Джейн зарябило в глазах.
— By golly! [2] — прошептала она. — Ну и кавардак!
Лиза дернула ее за рукав. Сумятица на страницах постепенно улеглась, и слова вновь выстроились в предложения.
— Читай!
— Вам предстоит путешествие, — произнесла по-английски Джейн. — Здорово! Написано на моем языке!
— Очень странно, — недоумевала Лиза. — Так как я вижу исключительно русские буквы. И мне пророчат местечко под солнцем. В прямом смысле. Вот тут и тут сказано, что меня распределят на кафедру, выше которой в Академии не существует.
2
Чтоб мне провалиться! (англ.)
— Смею вас заверить, что все кафедры равнозначны и нет такой, которая была бы выше остальных, — подал голос Рафаэль.
— Но что я могу поделать, коль книга так говорит! — возразила россиянка. — А что видишь ты, Джейн?
— Вам предстоит путешествие, — сосредоточенно повторила та. — На острове вам встретится человек, но берегитесь, чтобы не привязаться к нему, ибо вскоре его поглотит пламя… Несуразица какая-то! Чтобы мне — да в путешествие! И к тому же еще на острова! Нет, решительно, эта книга всё напутала.