Каллиграфия
Шрифт:
Запыхавшегося и встрепанного, Кристиана буквально внесло в комнату, которая иначе могла бы именоваться сонным царством, поскольку Франческо взял привычку просыпаться не по утрам, а ближе к обеду, когда самые вкусные блюда нового кулинара подавались с пылу с жару.
— Ну, как?! — подлетела к учителю Джейн. — Нашли кого-нибудь?
— Ни Джулии, ни Актеона, ни Люси! — выдохнул тот, тяжко опускаясь на стул.
— Тревожный знак, — проронила она.
— Я справлялся у слуг: никто ничего не замечал. Только мажордом утверждает, будто слышал гудение вертолета.
Стащив с пуфа свою одежду, Франческо взбаламутил одеяло, выгнулся дугой и уже через минуту, бодрый и розовощекий, предстал перед совещающимися при полном параде.
— Люси отменно скачет на лошадях, — сказал он. — И из нее вышел бы первоклассный гонщик. Но я понятия не имел, что она смыслит в управлении вертолетом!
— Однако если мажордом прав, то кто, по-твоему, сидел за штурвалом? — вмешалась Джейн. — Актеон? Он не стал бы затевать воздушные прогулки посреди ночи!
— Да что вы вообще прицепились к этому вертолету? — вспылил Франческо, наморщив лоб. — Пролетал себе какой-нибудь безобидный островитянин, а вы давай раздувать! Да и к чему Актеону такие роскошества?!
Ребята в растерянности оглянулись на Кристиана, который самоуглубленно мерил шагами ковер и пребывал отнюдь не в радужном настроении.
— Я склонен думать, — изрек он, остановившись как вкопанный, — что виновницей пропажи наших друзей следует считать Люси. Последнее время я вел себя с ней некорректно, то есть, довольно неосмотрительно. И там, в библиотеке, она ведь могла нас видеть… — Тут он запнулся, поймав себя на том, что мыслит вслух.
Франческо и Джейн явно ожидали продолжения, надеялись, что сейчас он изольется перед ними в выспренних речах о своей сердечной муке и о событиях, предшествовавших разгару страстей, но тот молчал, словно язык проглотив.
«Ничегошеньки от него не добьешься», — разочарованно подумал Росси и с присущей влюбленному осторожностью коснулся руки англичанки.
— Я, конечно, подозревал, что у этой особы взбалмошный норов и не все дома, но не до такой же степени! — воскликнул он, воодушевленный ответным пожатием Джейн.
— Люси способна на что угодно, — мрачно сообщил Кристиан. — И боюсь, что, если за дело взялась она, без телесных повреждений не обойдется.
— Ах! — сказала Джейн.
— Батюшки! — вымолвил Росси, поледенев с головы до пят.
Кристиан вновь стал маячить по комнате, кляня себя за всё на свете и молясь, чтобы его ненаглядную ученицу миновала беда.
— Как тати в ночи! — возмущался между тем Франческо. — И тебя, говоришь, усыпили?
— Проснулась-то я как обычно, — робко повествовала Джейн. — Но запах, понимаешь, этот отвратительный запах! Комнату ведь не проветривали!
— Запах хлороформа?
— Ну да! А на моем столике — обрывок какой-то ткани. О, небо! Я как подумаю!
— А ты не думай, не думай! Что б я только делал, если бы тебя похитили!
Соприкоснувшись лбами, они заглянули друг дружке в глаза и одновременно, точно зеркальные отражения, расплылись в улыбке.
— Погодите-ка! — прочистив горло, пробормотал Кристиан. — Погодите-ка минутку! — с нажимом повторил он. — Актеон как-то рассказывал, что некоторый знакомый сбыл ему по выгодной цене устаревшую модель автожира! И с тех пор, —
— Отличная новость! — откликнулся Франческо, вознамерившись, похоже, проникнуть в самую глубину зеленых глаз своей союзницы. — Ой, — зарапортовался он, смущенно отпрянув в сторону. — То есть, я хотел сказать, была бы отличная новость, если б не теперешнее положение вещей. Не теряйте времени, синьор Кимура! Если вертолетная площадка пустует, нужно без промедления пускаться за Люси вдогонку!
Но не успел он и закончить, а край матового черного плаща уже исчез за дверью.
— Волнуется, — сказала Джейн.
— Еще б ему не волноваться! — подхватил Росси. — Когда б один из нас дал деру, он суетился бы не меньше!
— Но тут особого рода волнение, — подметила Джейн, мечтательно улыбаясь. — Они с Джулией раньше не в ладах были, а теперь… Думаю, теперь всё изменится.
— Если уже не изменилось, — медленно проговорил Франческо, чьи мысли перенеслись к предмету более для него важному и насущному. — Но ты ведь не поедешь с нами? Ведь не станешь подвергать себя неоправданному риску? — с надеждой спросил он, приложив ладонь к ее щеке.
Джейн приосанилась:
— Это почему еще? Джулия — твоя подруга ничуть не меньше, чем моя, а потому я вправе посодействовать ее спасению!
— Но, если с тобой что-нибудь случится, я не переживу!
— Переживешь, как миленький! — бодро парировала англичанка. — Я же вот пережила кончину Анджелоса.
Франческо насупился и отвел взгляд. Опять Анджелос! Даже мертвый, он преследует его!
Голуби затеяли на отливе свару, громко воркуя и хлопая крыльями. Где-то запела сигнализация: видно, Кристиан или кто-нибудь из слуг проник в охраняемое помещение.
— Так ты настаиваешь? — скупо произнес Франческо, разглядывая свои пальцы.
— Я не оставлю Джулию, даже если мне запретит сам премьер-министр Великобритании! — непримиримо отвечала та.
Когда Кристиан ворвался в гостевую и сообщил, что собирается взять напрокат моторную лодку, всем препирательствам тотчас настал конец.
— Зачем вам лодка? — изумился Росси. — Неужели полагаете, что Люси удрала за море?
Признаваться, что местоположение мафиозного логова ему известно, человек-в-черном не спешил, поскольку иначе пришлось бы доверить ученикам тайны своего запятнанного прошлого, рассказать о соучастии, пусть и давнем, в Моррисовых махинациях. А подобные откровения чреваты непредвиденными последствиями, особенно если ученики о тебе высокого мнения. Поэтому, не вдаваясь в детали, Кристиан сказал, что за морем у Люси есть кров, и история эта всех удовлетворила.
«Уж близок полдень, а украли-то ее ночью! — изводился он, раздраженный подергиваньем брови и изнемогающий от жары, хотя система охлаждения в старом его плаще работала исправно и ничуть не уступала своей предшественнице. — Целых двенадцать часов, если не больше. Двенадцать часов бездействия!»
«Люси неспроста повезла ее к Моррису, — думал он под рев моторки, неистово давя на педаль газа. — Что если Дезсастро увидит, как Джулия светится? Он же ей житья не даст! Сгноит в какой-нибудь сырой яме!..»