Каллиграф
Шрифт:
Но Брукс был намерен завершить свое выступление:
– Эээ… второе – я только что обнаружил – после десяти – нет, одиннадцати лет брака с моей прекрасной женой Селиной, что… ОНА – БЛЯДСКАЯ СУКА И ЛЖИВАЯ ШЛЮХА.
И вот, когда перешептывания, удивленные восклицания и бормотание ускорялись крещендо, среди нас появился дьявол; он взмахнул своим плащом и со зловещим смехом наполнил зал хаосом и злословием.
О, я всегда считал, что мне доводилось переживать весьма неприятные вечера и ночи, я всегда считал, что мне удавалось переживать их благодаря парочке личных козырей: самоуничижению,
Я более или менее сразу осознал значение того, что услышал, но у меня практически не было времени все обдумать. И я не мог в тот момент предвидеть, как развивающие обстоятельства повлияют на меня. Стивен Брукс сошел со сцены в сопровождении двух или трех организаторов. Музыканты снова заиграли. Кто-то вытащил из-за кулис испуганную певицу, скрывавшуюся там с того момента, как у нее отобрали микрофон. Танцоры снова пришли в движение, закрыв мне обзор. Люди проходили мимо, одни пили, другие чертыхались, третьи делали то и другое одновременно. Прошло всего минуты две – не более того – и в воздухе все еще резко пахло эмоциональным порохом, когда у меня за спиной раздался голос:
– Итак, Джей Джей, какая неожиданная встреча. Не возражаешь, если я сяду к тебе? Впрочем, прости, я уже села. Извините, что помешала вашему разговору, – заняв место Мадлен, она наклонилась вперед, опершись одной руко йна мое колено, и протянула другую руку сначала Нилу, а потом Уильяму, сидевшим рядом: – Привет, я Селина Брукс – одна из отвергнутых любовниц Джаспера – не так ли, Джаспер? Я широко известная сука и шлюха.
Селина была в невменяемом состоянии.
– Привет, – ответил покрасневший Нил.
Уильям, лицо которого выражало полнейшее непонимание, безмолвно кивнул головой.
Селина откинулась на спинку стула и пристально посмотрела мне в глаза. Улыбка, которая должна была изображать превосходство женщины, которая не считает себя пьяной, едва заметно приподняла уголки ее губ. Голова ее слегка покачивалась, и, не желая казаться пьяной, говорила она преувеличенно четко.
– Итак, ладно, Джаспер, я просто хотела узнать – то есть я просто хотела спросить – зачем ты рассказал обо всем моему чертову мужу?
Сказать, что я был потрясен ее заявлением, – значит, ничего не сказать.
– Я имею в виду: использовать меня для секса – это нормально – я тоже тебя использовала – собственно, ради этого все и затевалось, правда? – Над столиками вокруг нас воцарилась тишина. – Но я категорически не понимаю, Джаспер, зачем тебе понадобилось докладывать об этом моему чертову мужу и разрушать мой чертов брак?
Все больше голов поворачивалось к нам. Какая-то пара остановилась перед нашим столом. Селина нащупала на столе пачку иностранных сигарет, принадлежавшую Мадлен. Потом оглянулась вокруг.
– У кого-нибудь
Уильям наклонился вперед и протянул ей свою:
– Спасибо. – Она сделала глубокую, прерывистую затяжку, характерную для некурящего, а затем обратилась ко все расширявшейся аудитории. – Может хоть кто-нибудь здесь объяснить мне, зачем этот человек… – она указала на меня сигаретой, – захотел разрушить мой брак и сломать жизнь моих детей? Нет? Ну давай, Джаспер. Мы все такхотим знать. Зачем ты ему сказал? Я знаю, что он – урод, но представления не имела, что ты такой же дешевый и грязный ублюдок.
Я почувствовал, что где-то рядом возникла Мадлен. Давно она вернулась? Я не мог повернуть голову, чтобы Селина не догадалась, что именно с этой женщиной я сюда пришел, и не переключилась на нее. Теперь уже все и вся в радиусе двадцати футов вокруг смотрели только на нас. Ситуация становилась угрожающей. Я должен был куда-то увести Селину. Я начал было вставать, когда Мадлен мягко опустилась на стул Натали, рядом с Уильямом.
– Куда это ты собрался, сволочь? – Селина поднесла к глазам руку с побелевшими костяшками пальцев, хотя никаких признаков слез не было видно. – О, тебе-то хорошо. Трахать меня, потом, когда тебе это надоело, послать меня подальше, кто же станет беспокоиться о женщине с неудачным браком и тупым уродцем вместо мужа. Я СКАЗАЛА – СЯДЬ, Я С ТОБОЙ ГОВОРЮ.
– Селина, я не…
– О, да пошел ты, – Селина швырнула недокуренную сигарету в пепельницу, резко встала, покачнулась и взяла первый попавшийся бокал с вином. Я замер, полупривстав. Какую-то печальную, жуткую секунду мы смотрели друг другу в глаза – два взлетающих застывших в движении самолета, образовавших разорванную арку. А затем она выплеснула вино из бокала мне в лицо.
Когда Мадлен убрала пиджак, а я снял рубашку, она сказала:
– Ну и ну, все это немного в стиле статеек из «Космополитена», тебе еще повезло, что это было всего-навсего белое вино. Говоришь, она занимается рекламой?
Вино на лице редко является именно тем, о чем мечтаешь. Тем не менее, несмотря на то что вечер прошел далеко не блестяще, конец его оказался далеко не катастрофическим. К моему огромному удивлению, Мадлен оставалась со мной – и была необычайно милой; кроме того, мы пошли в дамскую комнату – гораздо более элегантную и комфортную, чем мужская.
– Само собой, я ничего не говорил ее мужу, – заявил я, чувствуя – как бы безумно это ни выглядело, – что это единственное, что по-настоящему важно. – Я имею в виду мужа Селины, я не…
– Я знаю, что ты не говорил. Ты слишком умен для этого. Думаю, они просто поссорились, вот и все. Скорее всего, она сама ему рассказала. – Мадлен взяла полотенце, намочила его и начала аккуратно и тщательно вытирать вино с лацканов моего пиджака. На свое отражение в зеркале она ни разу не взглянула. – И еще, знаешь, никто ведь не принуждает другого человека трахаться. Она ведь сама тебя хотела, правда?
– Нет, никто ее не принуждал.
– И знаешь, что я тебе еще скажу? Теперь, когда тебя публично разоблачили как мужчину, которому нельзя доверять, не говоря уж о том, чтобы симпатизировать тебе или жить с тобой, ты стал гораздо более желанным. Ты самый сексуальный мужчина на этом балу. Такова дурацкая женская природа. Так что наслаждайся.