Калинов мост
Шрифт:
— Я ждал тебя одного, а ты пришел с гостями, — неизвестный спаситель, или похититель, говорил приглушенным шепотом. — Пошли, я провожу вас в безопасное место.
— Кто ты? — Млый продолжал сжимать нож. — Я тебя не знаю.
— И не узнаешь, если не послушаешься, — юноша едва различил в темноте приземистый силуэт. — Сейчас нельзя зажигать свет, придется тебе взять меня за плечо.
Млый протянул руку вперед и нащупал край одежды говорившего, а потом взялся за плечо — плечо было мощным, мускулистым, но располагалось чуть выше его пояса. Спаситель был явно низкоросл.
Меченый
Ноги утопали в грязи, воняло так, что першило в горле, но через пару поворотов стало посуше, потом заскрипела стальными петлями дверь. По отступившим в сторону стенам Млый определил, что они миновали коридор и теперь находятся в большом помещении с более чистым воздухом.
Их проводник зачиркал спичкой, появился слабый огонек, потом вспыхнул факел.
Первым делом Млый взглянул на того, кто, в буквальном смысле, затащил его в это подземелье. Перед ним стоял крепыш примерно одного роста с домовым. Но то, что это Другой, не вызывало у Млыя сомнений. Широкий, чуть вздернутый нос, черная неопрятная борода, лысый. Одежду иначе как хламидой не назовешь. Невероятно могучий торс, словно в насмешку поставленный на коротенькие толстые ноги.
— Что, не нравлюсь? — усмехнулся мужчина. — Знаю, что не красавец.
Млый неопределенно пожал плечами, встречались ему Другие и похуже:
— Ну и что будем делать дальше?
— Пока прятаться, а дальше посмотрим.
Прервав диалог, мужчина повел своих спутников дальше. Они миновали зал с угрюмо молчащими механизмами, покрытыми влажной коростой, свернули еще в один коридор, потом через маленькую дверь неожиданно вышли в тоннель, посередине которого проходил монорельс, снова вошли в дверь. Путь казался бесконечным. В конце концов они достигли цели. Спустившись по каменным ступенькам на несколько пролетов, очутились в просторной комнате с множеством столов, заваленных книгами и бумагами, пробирками и ретортами, какими-то чудными приспособлениями, предназначенными неизвестно для чего.
— Старое бомбоубежище, — мужчина обвел комнату рукой, словно это был дворец. — Очень старое. Но действует ручной очиститель воды и воздуха. Можно умыться.
— Крысоловка! — коротко сказал Меченый.
— Ты еще не видел наших крыс, — мужчину ничуть не задело замечание охотника. — Найдешь что-нибудь получше, можешь перебираться туда.
Млый не стал привередничать. Расстегнул пояс с мечом, с удовольствием плеснул в лицо несколько пригоршней воды из пластмассового таза, огляделся.
— Я знал, что ты придешь, — мужчина разглядывал своего гостя с нескрываемым удовольствием. — Ждал.
— Чувствовал, что кто-то ждет, — Млый сел на один из стульев. — Но откуда ты знаешь про меня?
— Много знаю, — загадочно сказал крепыш. — Много. Ты из степи, но не мутант, как я или вот он, — мужчина кивнул на Меченого. — Хотя воспитывался мутантом. Его ведь зовут Род?
— Да, — растерянно признался Млый.
— Можешь называть меня Архимедом, — разрешил мужчина. — По крайней мере сам я себя называю так.
— А Другие?
— Какое мне дело до них, — Архимед запахнул на широкой груди хламиду, как будто она была сенаторской тогой. —
— Ты обладаешь внутренним слухом, как я или как Род. Но ты — Другой.
— Это у меня врожденное, — Архимед соизволил улыбнуться. — Слышу даже то, что происходит в степи. Читаю мысли, наблюдаю за миром. Но главное не в этом. Я — философ. Все эти книги, — Архимед приподнял со стола и вновь бросил толстый том, — изучены мной.
— Ты владеешь знаниями, — уважительно пробормотал Млый.
— Да, подобно моему историческому тезке, я изобрел ручной подъемник, позволяющий выбраться отсюда на поверхность, не утруждая себя хождением по ступеням, могу вычислить площадь поверхности круга и соорудил катапульту, способную поразить самую большую крысу на расстоянии ста метров.
— У тебя есть передатчик?
— Зачем мне это. Я и так, например, знаю, что патруль, который преследовал вас, сейчас находится где-то в районе библиотеки, и даже слышу, что сержант в данный момент думает о том, что ему не миновать дополнительного дежурства за то, что упустил степняков.
— А-а, — разочарованно протянул Млый. — Слышишь ты, конечно, здорово, но я пришел в город не за этим.
— Разве ты искал не меня?
— Не совсем, — уклончиво ответил Млый. — Я искал тех, кто говорит по радио.
— Это умники, — недовольно пробурчал Архимед. — Они называют меня алхимиком и не желают признать мою гениальность. Черт бы их всех подрал!
— Так ты проводишь меня к ним?
— Молокососы! — словно не слыша вопроса, бормотал Архимед. — Изобретатели!
Млый почувствовал, что Меченый наконец расслабился, успокоился. Главная опасность — быть убитым в тесных переулках — миновала. Охотник, так и не вступивший в разговор, снял с себя вооружение и улегся прямо на голую скамью. Через минуту до юноши донеслось его ровное сонное дыхание.
С Архимедом разговаривать было трудно. Он усиленно хвалил себя и пренебрежительно отзывался обо всех остальных. Млый был благодарен ему за спасение, но вскоре понял, что, живя в своем бомбоубежище полным затворником, Архимед почти не имеет представления о том, как живут другие. Парапсихологические способности у него были развиты великолепно. Млый, например, сразу определил, что тот обладает более тонким, чем у него, внутренним слухом, способен вступать с собеседником в ментальную связь, но при этом остается жутко самонадеян и невежествен. Все его знания были всего лишь знаниями школьника начальных классов. Но все же кое-какой интерес Архимед представлял — ведь он был в городе аборигеном.
Тому, что Млый родился в космическом корабле, Архимед не поверил. Он читал в книгах о межзвездных полетах, но почему-то считал их мифами. Рода и остальных его спутников Архимед называл мутантами, наделенными бесконечными возможностями, но начисто отрицал наличие каких-нибудь коридоров между параллельными мирами. Цивилизация, по его словам, пришла в упадок вовсе не в результате экологических последствий и войны, а всего лишь потому, что такие люди, как он сам, оказались у власть предержащих не в чести, были отодвинуты на второй план и затерты.