Калинов мост

Гравицкий Алексей Андреевич

Наглость и будничность, с которой это все происходило, вывели полковника окончательно. Еще больше взбесил водитель, который с радостью выслушивал байки гражданского, словно не в аномальной закрытой зоне сидели, а у него на кухне. И ОМОНовцы сволочи. Толку от их оцепления, если всякий желающий может сюда пролезть.

Сергей Витальевич решил учинять разборки в порядке живой очереди. Проигнорировав гражданского он сунулся в салон со своей стороны и посмотрел в лицо водителю.

— Скажи мне, — стараясь выдержать ледяное спокойствие, произнес он, — Почему посторонние на территории?

И какого рожна ты поощряешь это присутствие?

Водитель стушевался, так будто завис между двух огней. Словно бы ему одновременно стало совестно перед полковником, а заодно и за полковника перед собеседником.

— Это не посторонние, Сергей Виталич, — отозвался он наконец. — Это Зюзя.

— Какая еще Зюзя? — не выдержал полковник. — Черт вас всех… И без того дурдом, так они еще усугубляют.

Водитель совсем поник. Зато встрепенулся паренек.

— Сергей Витальевич, разрешите я сам объясню, — встрял он.

— А вы молчите, — полковник почувствовал, что нервы на пределе, что сдерживаться уже больше не может. Сердится. А раз сердится, значит уже не прав. Но сил держать себя в руках не было.

— Спасибо, — весело отозвался парень. Его, как казалось, вся эта ситуация немало забавляла.

— С тобой позже разберемся, — зло пообещал полковник и сунулся обратно в салон, воззрился на водителя. — Я слушаю.

— Ну он свой, — вяло забормотал водитель. — Вчера когда врачей не хватало студентов старшекурсников из меда привезли, чтоб помогали. Ну вот…

Водитель остановился на полуслове и покосился на начальство. Полковник смотрел испытующе.

— Зюзька и помогал вместе со всеми. А потом, когда медики закончили, попросился остаться на всякий случай. Вроде как добровольцем. Ну ребята из ОМОНа его и оставили. На всякий случай. Вдруг врач понадобится. А он хоть и недоучка, но лучше такой, чем вообще никакого. Тем более сам попросился. Вот…

Водитель снова замолк, не зная что еще добавить. Сергей Витальевич вылез из салона, посмотрел на студента.

— Могли бы разрешения спросить, — проворчал он.

— Так вы спали, — жалобно протянул водитель.

Полковник обошел вокруг машины, посмотрел на медика.

— Доброволец, значит.

— Вроде того, — благодушно улыбнулся тот.

— Зюзя.

— Вобще-то меня Степаном зовут, Зюзя это так… за заслуги перед отечеством.

Полковник крякнул. Интересно, за какие это заслуги дают подобные погоняла. Степа запустил пальцы в пакетик, выудил что-то светлое, тонкое. Захрустел. Сергей Витальевич сглотнул голодную слюну. Только сейчас понял, что не ел почти сутки.

— Чего жуешь, доброволец?

Степа с улыбкой продемонстрировал на вытянутой руке пакетик. «Ролтон» гласили красные буковки на желтом фоне.

— Это суп что ли, вермишелевый? — поперхнулся от неожиданности Сергей Витальевич.

— Не-а. Это яичная лапша моментального приготовления.

— А кипяточком ее не надо? — ехидно поинтересовался полковник.

— Когда как, — на полном серьезе пустился в объяснения Степан. — Это как хлеб. Бывает мягкий, а бывают сухарики. Вот это сухарики.

Студент поглядел на пакет и жизнерадостно добавил:

— Со вкусом грибов. Хотите? У меня еще есть.

Полковник

с сомнением посмотрел на дешевую сушеную лапшу. Жрать хотелось до невозможности. Дома, когда говорил, что хочет жрать, жена всегда ругалась. Называла процесс поглощение пищи ласковым словом «кушать» и требовала того же от мужа. Сергей Витальевич виновато кивал, но нет-нет, да выдавал любимое смачное «жрать». Это в райском саду голая баба позарилась на яблоки и вкусила плод, да дворяне в плохом кино откушивают. А когда сутки не ел вовсе, или неделю в сухомятку, тут уж хочется именно жрать.

— Валяй, — решился Сергей Витальевич.

Молодой медик достал из кармана запечатанный пакетик, протянул полковнику. Тот глядел все же с сомнением.

— Повезло, — подбодрил Степа. — Со вкусом курицы достался.

Пальцы сжали пакетик, потянули в разные стороны. Внутри оказался спрессованный брикет и пара мелких пакетиков.

— А это что?

— В одном вкус, в другом запах курицы, — пошутил Зюзя. — Высыпайте прямо на сухарики, не бойтесь.

На вкус лапша оказалась мерзкой. Хотя… Полковник припомнил свое студенчество, когда все деньги уходили на пиво, а под пиво из закуски в лучшем случае была замерзшая в холодильнике банка шампиньонов, а в худшем — початый пакетик майонеза и половина коробки вискаса. Нет, лапша определенно была приятнее кошачьего корма.

Сергей Витальевич с каким-то мазохистским удовольствием захрустел лапшой. Посмотрел на студента с благодарностью.

— А вас там на вашем медицинском не учили, что такие штуки для желудка вредны?

— Нас там много чему учили, — беспечно отозвался Степа. — За пять лет такого понаслушался. Но самое главное, что понял за время обучения, это то, что человек смертен с вероятностью сто процентов.

Полковник закашлялся.

— Оптимистично.

— Ага, — кивнул Зюзя. — Жить вредно. От этого умирают. Потому что жизнь, это такая болезнь, передающаяся половым путем и заканчивающаяся летальным исходом.

Он запрокинул голову и высыпал в рот остатки вермишели.

— Жизнь дается человеку один раз, — подытожил он, прожевав и отбросив в сторону пустой пакетик. — Потому прожить ее надо так, чтоб второй раз не захотелось.

— Черный медицинский юмор, — кивнул полковник.

— Есть такое, — бодро отозвался Степан. — Хуже и циничнее шутки только у воспитателей в детском саду. Все тоже самое, но про детей. Это психика от специфики профессии защищается.

Кот думал, что проснулся первым, но оказалось ошибся. Пока перекидывался и натягивал портки, ванная комната оказалась занята. Оборотень толкнул дверь.

На краю ванны сидел непривычно хмурый взлохмаченный Игорь. Рука бородатого уперлась локтем в край раковины. В ладони под наклоном была зажата пивная бутылка. Игорь с мрачным удовлетворением смотрел, как пенистая струйка вырывается из горлышка, и распространяя несвежий вчерашний запах убегает в слив.

— Медитируешь? — поинтересовался Кот.

— Ограждаю себя от темного.

Оборотень пригляделся.

— Так пиво вроде светлое.

— Я не в этом смысле, — покачал головой Игорь, отставляя пустую бутылку и включая воду.