Калинов мост
Шрифт:
Олег хмуро посмотрел на наставника. Тот снова сделал едва уловимое движение. Щеку снова ожгло пощечиной. Олег зло посмотрел на наставника.
— Готовься получать оплеухи, — предупредил тот.
Еще одно едва заметное движение и вторую щеку залило огнем.
— Больно? Готовься к этому. Чем больше пускаешь кого-то в сердце, тем больнее получать оплеухи.
Новый рывок Олег видел отчетливо, дернулся перехватить руку наставника, но не вышло. И снова шлепнуло по щеке. Он снова и снова пытался ухватить за руку наставника, но каждый раз получал постыдную пощечину, от
— Знаешь, почему ты никогда не сможешь противиться? — усмехнулся наставник. — Я тебе уже говорил. Ты уязвим. Ты сам себя раскрыл. Если твое благородство не позволяет тебе бить лежачего, это не значит, что когда упадешь, кто-то не пнет тебя ногой.
Рывок. Дядя Костя словно слегка качнулся. Как соломинка на ветру. Рука шла не столь молниеносно, чтобы нельзя было ее схватить. Олег сосредоточился, но снова получил по щеке.
— Если ты не стреляешь в спину, это вовсе не значит, что никто и никогда не выстрелит в спину тебе. Не старайся поймать мою руку, это бесполезно. Удар от человека, которого ты пустил в сердце всегда неожидан, молниеносен и всегда в цель.
Словно в подтверждение слов по щеке снова шлепнули. Совсем легонько, но от того еще чувствительнее. И опять рука ушла не пойманной.
— Если моральные принципы не позволяют бить ниже пояса, не удивляйся, когда получишь в пах, если не станешь закрывать его. Принципы у всех разные.
Рука метнулась вперед. Олег попытался уйти от оплеухи, но и это не вышло. Пощечина достала с другой стороны с другой руки.
— Я же говорю, — повторил наставник. — Всегда больно и всегда неожиданно. И чем ближе тебе человек, чем глубже пустил его в сердце, тем больнее и неожиданнее удар. Знаешь, чем это кончится?
Дядя Костя снова качнулся вперед. На этот раз Олег не стал уходить от удара, или пытаться схватить наставника за руку. Он просто ударил. Резко выбросил вперед кулак. Удар пришелся вскользь. Дядя Костя потер ушибленную скулу, усмехнулся:
— Когда тебя бьет близкий человек, бей в ответ. Наотмашь.
Олег сделал выпад, но не достал, отпрыгнул, снова заработал руками.
— Я не могу бить, — хрипло бросил Олег между ударами. — Не могу бить того, кто в сердце.
— Почему? Потому что бьешь по своему сердцу?
— Нет, потому что бью по близкому человеку. А это нельзя. Это табу.
— Но твой близкий человек, — уворачиваясь, поддержал разговор дядя Костя. — Может не считать тебя близким, что тогда? Не подставляйся. Не пускай в сердце.
Последние слова дернули Олега за душу настолько, что он потерял всякую политкорректность.
— А пошел ты!
Рука парня пронеслась к лицу наставника, но почему-то пролетела мимо. И сам он полетел следом за ударом. Сзади что-то схватило за вторую руку, дернуло, вывернуло. По покрасневшей щеке шкрябнуло твердым и ребристым. Только тогда понял, что стоит прижатый лицом к дереву, с заломленной за спину рукой. А к горлу прижимается рукоять знакомого уже ножа.
— Тогда, — произнес насмешливо голос сзади, — готовься умереть. И не жди, что воскреснешь.
Нож ушел в сторону. Сила, что вдавила в дерево, отпустила. Олег опустил
— Это твое право. Это твоя правда, но… Готовься умереть, — повторил он. — Рано или поздно ты пустишь в сердце того, чьего удара оно не выдержит.
Он убрал нож и посмотрел на Олега уже спокойнее, миролюбивее:
— И никогда не пытайся со мной драться. Учись, но не лезь в драку. Иначе я убью. Кстати, я тебе это уже второй раз повторяю. Третьего не будет.
Глава третья
Право на крышу
До леса Олег добегал теперь быстрее дяди Кости, что несся в обход. Два месяца тренировок давали о себе знать. Наставника не ждал, сам подбирал трубу и бежал вдоль кромки леса в сторону окружной дороги. Дядя Костя обычно не спеша нагонял на полдороги к МКАДу, пристраивался рядом.
Труба теперь казалась легче, не заставляла тело скрючиваться, да и плечо особенно не терла, не смотря на то, что бегал с ней теперь не в одну сторону, а туда и обратно. Сегодня после бега, вместо обычных тренировок наставник поманил к себе парня и достал нож.
Олег замер. О том, чтобы его учили обращаться с оружием даже не заикался, хотя видел, что дядя Костя владеет им мастерски.
— Возьми, — наставник протянул нож.
Олег благоговейно принял клинок. Пальцы оттянуло приятной тяжестью. Нож был не просто инструментом для резки хлеба, чувствовалась в нем сила, вес. Весомый аргумент, мелькнуло в голове.
— Знаешь что самое главное?
— Достал оружие, применяй. Не можешь применить, не доставай, — выдал расхожую истину Олег.
— Это не главное, это естественно. А главное — не расслабляться. Оружие дает преимущество, но не силу. Сила в тебе. Помни об этом. И против ножа и против пистолета можно выстоять с голыми руками, если в тебе больше силы, чем в вооруженном противнике. И никогда не расслабляйся, иначе потеряешь преимущество.
Олег впитывал молча. Не проронил ни звука, кивнул только, мол, понял. В общении с наставником привык не спрашивать, если того не просят. И молчать, если не спрашивают. Все, что надо сказать, будет в свое время сказано. Это стало ясно очень скоро, и парень принял правило.
— Дерево видишь? — дядя Костя кивнул на стоящий в приличном отдалении тополь. — Иди к нему, встань к стволу.
Олег потрусил через полянку к тополю. Прижался к стволу спиной. Ствол был прохладным, в нем чуялась какая-то неспешно струящаяся жизнь, каждую осень впадающая в депрессию и каждую весну возрождающаяся к жизни.
Наставник с места так и не сдвинулся. Он секунду глядел на парня со своего места, затем коротко вздернул руку. Что-то безжалостное рванулось к Олегу. Сердце предательски екнуло, когда до головы дошло, что происходит. А вдруг промахнется?
Нож вонзился в нескольких миллиметрах от горла. Встав вертикально плоской стороной похолодил кожу шеи. Олег сглотнул, но не пошевелился. И правильно сделал, потому как второй нож ткнулся в ствол горизонтально над макушкой, выдернув несколько волосинок.