Калгари 88. Том 10
Шрифт:
— Что случилось? — в недоумении спросила Арина и вынужденно побежала с Анькой.
— Да мы там шары лопали камнями и стеклом! — на бегу объяснила запыхавшимся голосом Анька и показала маленькую рогатку из толстой алюминиевой проволоки с болтающимся жгутом. — А там мужик какой-то нас чуть не поймал. Ну мы и убежали. Ха-ха-ха!
— Это что за шалости? Объясни, пожалуйста??? — строго спросила Арина и резко остановилась. — Вы что тут затеяли? Вы в своём уме???
— Ну… Мы шары тут лопаем, — виновато ответила будущая маман, жалобно посмотрела снизу вверх, сунула руку в карман и показала горсть мелких камней и стекляшек, зажатых в ней. — А чё? Пошли с нами, Люська! Ты же раньше самая меткая была, с 10
— Нет уж, такой ерундой я заниматься не буду! И вам не советую! — решительно сказала Арина. — Пойдёмте лучше на демонстрацию, покажите мне, где стоит наша школа.
— Ну ладно, пошли, — виновато ответила Анька, но, как только Арина выпустила её руку, пакостная девчонка тут же отбежала на безопасное расстояние. — Фиг тебе! Мы сами по себе!
Топая по асфальту и лавируя между людей, весёлая компания скрылась из виду. Арина пожала плечами и пошла искать где стоит колонна их школы, на ходу думая: неужели у настоящей Люськи хватало ума стрелять из рогатки по шарам? Это же оксюморон какой-то! Такая здоровенная дылда и с рогаткой??? Ужас!
…Пришлось идти чуть не до железнодорожного вокзала, где стояли колонны школьников. Хорошо, что они оказались разбиты по районам. В начале колонны Рабочего посёлка стояла машина ГАЗ-53, выданная автобазой, на которой была закреплена громадная конструкция из фанеры, обитой красным кумачом, которая огибала всю машину на уровне колёс, как большой ящик. Сверху, на кузове, стояло большое фанерное сооружение, похожее на развевающийся флаг. На флаге надпись: «Решения 27 съезда КПСС в жизнь!». С другой стороны флага была точно такая же надпись. А сверху на машине прикреплён большой картонный плакат с надписью: «Рабочий посёлок».
Так как в микрорайоне «Рабочий посёлок», кроме двух школ и двух детских садов, не было никаких предприятий, то колонна была очень немногочисленная. Впереди, сразу же за машиной, стояла колонна первой школы, а за ней колонна второй школы.
Первым в колонне школы номер два находился директор Валентин Петрович, завуч и учителя, которые внимательно наблюдали за школьниками, которые то и дело норовили ослушаться и затеять какие-нибудь шалости. Физрук держал большой плакат на палке с наименованием школы, в руках учителей большие красные флаги и транспаранты с первомайскими лозунгами. В руках у школьников были флаги поменьше, по виду, взятые в пионерской комнате и красной комнате.
Ещё Арина увидела, что все школьники в парадной одежде и она со своим чёрным брючным костюмом сильно выделяется среди них. По идее, надо было надеть, как все, платье, белый фартук и белые колготки. Почему-то она об этом не подумала. Но, похоже, директору это было без разницы. Валентин Петрович, увидев Арину, обрадовался и махнул рукой.
— Люда! Мы здесь! Иди к нам! Пойдёшь первая!
Смущённая Арина, не знающая, куда девать себя от неловкости, под внимательными взглядами учащихся своей школы подошла к директору и поздоровалась с ним и учителями.
— Держи, вот тебе флаг, — улыбнулся директор, и из открытого борта впереди стоящей машины с фанерной конструкцией достал небольшой красный флаг. — Как самочувствие? Чем занята?
— Только закончили ставить программы, — ответила Арина. — Но ещё много работы.
Ей было неловко говорить, что сейчас она не занята ничем в спорте и, по идее, могла бы посещать школу до конца мая, до экзаменов. Но так как Арина, естественно, в школу ходить не хотела, как любой нормальный человек, то она об этом тактично промолчала, сказав, что очень много работы. Естественно, работы было очень много, но вся она протекала дома. Однако директор не обратил на это внимание, так как забот у него было много: в это время кто-то подошёл и сказал, что Фролова, Никитина
Неожиданно впереди началось какое-то движение. Рядом с колонной прошёл мужик в чёрном костюме, белой рубашке и галстуке, с мегафоном.
— Тронулись! Все тронулись! Соблюдайте дистанцию! Пошли! — кричал мужик и махал рукой в сторону драмтеатра и трибун, стоящих перед ним.
Ожили громкоговорители на столбах. Громкий, слегка искажённый голос товарища Силаева разнёсся на половину центральной части города.
— Здравствуйте, товарищи, екатинцы, земляки! — гремел голос первого секретаря горкома. — Хочу поздравить вас с великим праздником трудового народа — Международным днём солидарности трудящихся. В этот знаменательный день коммунистические партии и движения всего мира отмечают этот большой праздник, день труда. И мы, коммунисты, и наш трудовой город и весь Советский Союз, присоединяемся к нему! С Первомаем, товарищи! С праздником рабочих и крестьян!
Колонны пришли в движение. Первомайская демонстрация началась…
Глава 3
Наш маленький плот…
Колонны заволновались и сначала неспешно, а потом всё более набирая ход и растягиваясь, тронулись вперёд. Арина осмотрелась. Вокруг море красных флагов, транспарантов, портретов Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Владимира Ильича Ленина и нынешних партийных и государственных деятелей, начиная с Горбачёва и Рыжкова, которых она уже знала лично. Заметила Арина также и портреты Ельцина, который, будучи долгое время первым секретарём обкома КПСС Свердловской области, был здесь человеком мегапопулярным, даже когда уехал в Москву. Кроме флагов, портретов и транспарантов в руках у людей были букеты цветущей черёмухи, целые связки разноцветных воздушных шаров, которые так и норовила лопнуть Анька. Люди шли, смеялись, о чём-то разговаривали. Это не было какое-то подневольное шествие, на которое в её времени школьников и студентов гоняли из-под палки и угрозами, что отчислят при неявке. Демонстрация, в которой сейчас участвовала Арина, действительно нравилась людям, и это был их всенародный праздник.
Наконец колонна Рабочего посёлка дошла до трибуны.
— Равнение направо! — крикнул Валентин Петрович. — Приветствуем товарищей на трибуне!
Все как по команде посмотрели на трибуну, на которой в однотипных серых плащах и шляпах-федорах стояла городская номенклатура с товарищем Силаевым во главе и непрерывно махала руками, приветствуя демонстрантов. Члены пионерской дружины приложили правую руку, согнутую в локте, ко лбу, в пионерском салюте, а комсомольцы и учителя просто посмотрели направо и помахали руками в ответ.
Через пару кварталов демонстрация стала совсем вальяжная и расслабленная, а на площади Победы совсем закончилась. Здесь стояли автомобили, в которые демонстранты складывали флаги с транспарантами и расходились кто куда. Взрослые мужчины, воровато оглядываясь, и примечая, гле стоит милиция и народные дружинники, шли в парки и скверы, пряча в пакетах звенящие бутылки и граненые стаканы. Женщины и дети занимали очередь к прилавкам с мороженым и газировкой.
Школьники разбредались кто куда. К Арине подошёл Максим, брат Стаса. Парень был одет не в школьную форму, а в чёрный костюм, которые носят старшеклассники, белую рубашку и синий галстук. Выглядел прекрасно, и девчонки, в том числе и одноклассницы, смеялись и стреляли глазами в его сторону. Но только не Арина! Максим, который раньше вызывал у неё лишь слабый интерес, сейчас, после того как она узнала, что он препятствовал желанию Стаса заниматься хоккеем, стал ещё более непривлекательным. Хотя… Верить слухам тоже последнее дело. Нужно разузнать всё самой.