Как
Шрифт:
Например, что? — спрашивает Кейт. Взяли что-то чужое, что им не принадлежит?
Нет, отвечает Эми, это тоже дурной поступок, но по - иному дурной, в более отвлеченном смысле. Это не причиняет никому физической боли или материального ущерба, это скорее ранит ум, душу. Ну, скажем, как если… Ну, даже не знаю… Эми роется в памяти. Ну, представь себе, что ты вырежешь свое имя на чужой мебели, говорит она. Или плюнешь в чужой чай. Или потревожишь чью-нибудь могилу. Вот что сделали те люди.
У Кейт озадаченное лицо.
Эти люди, продолжает Эми, потревожили могилы умерших людей, которые принадлежали к другой вере. Покойникам от этого не больно,
Но почему? — спрашивает Кейт.
Ну, потому что… — говорит Эми и умолкает. История разрастается у нее в голове. Она не представляет, с чего начать.
Знаешь что, меняет она тему. Если нажать на эту кнопку, спинка кресла опустится. Нажми-ка. Теперь вытяни ноги — можешь дотянуться до пола?
Кейт слегка соскальзывает с сиденья, чтобы дотянуться.
Ну вот. Так ведь удобнее? — спрашивает Эми.
Да, отвечает Кейт.
Попробуй уснуть, говорит Эми. Завтра в это время мы будем уже дома, в караване, в постели. Снова в Шотландии. Если хочешь, можешь пойти в школу в четверг.
Шотландия — мысленно повторяет Эми, и с ней снова происходит что-то странное. Наверное, это ностальгия. Наверное, это тоска по дому — вот это что, наверное, такое, она заразилась этим от Кейт. Это чувство накатывает на нее, как облегчение, как слабость, как бывает в тот миг, когда узнаешь, что в твоем организме поселился микроб: приятный холодный пот, непонятный зуд где-то внутри, возле легких или пищеварительного тракта.
Люди вокруг вдруг разражаются смехом — кажется, без видимой причины. Кейт глядит на ближайший телеэкран: там показывают забавный фильм о чернокожей команде бобслеистов с Ямайки, выступающей на зимней олимпиаде. Она поворачивается к Эми, и снова лицо у нее недоуменное, перекошенное от непонимания.
А почему кому-то хочется плюнуть в чужой чай? — спрашивает она. Почему вообще у кого-то появляется такое желание?
На следующий день, когда Эми приходит в контору кемпинга, ее ждут два сюрприза. Во-первых, внушительная кипа писем и посылок на ее имя. Судя по почерку, от матери. Наверное, она выманила адрес у Кейт. И, во-вторых, Энгус решил сократить ее — сегодня же.
Это случайно не из-за того, что мне почта пришла? — спрашивает Эми и улыбается.
Энгус не улыбается. Он надевает пальто и делает вид, что собрался уходить. Он даже не глядит на нее. Смотрит на стол и куда-то в пол, а потом, просовывая руки в рукава, устремляет взгляд в окно. Один из рукавов запутался, наполовину вывернулся наизнанку, и Энгус с усилием проталкивает в него руку. Эми чувствует смущение Энгуса — оно буквально нагревает комнату, как жар.
Просто нам больше не нужен лишний помощник, прямо сейчас, вот и все, говорит он, с силой заталкивает руку в рукав и рывком поправляет на себе пальто.
Но у нас было довольно много работы в этом году, напоминает Эми. Больше, чем в прошлом. И вот еще что. У меня теперь нет сложностей с чтением. Я снова способна читать: ко мне это вернулось. Следующей весной я могла бы взять на себя все дела, которыми ты занимался.
Энгус берется за дверную ручку. Не будет никакой следующей весны. Здесь нет больше работы, и весной для тебя работы не будет. Ничего в обозримом будущем. Все, и точка, а раз я сказал — точка, значит, все, точка. Да, вот еще что, ты подыщи себе другое жилье, и желательно поскорее. У меня тут, это, в общем, люди будут жить в том самом караване. Они через неделю
Ну-ну, говорит Эми. Понятно.
Энгус уже готов уйти. А как насчет денег, которые я тебе должна? — спрашивает она.
Пусть это останется между нами, отвечает он. Будет нашим соглашением, ладно? Ну, это тебе на переезд и прочее.
Он поворачивается, по-прежнему не глядя на нее. Но только никому не говори о том, что я тебе сейчас сказал. Слышишь? — предупреждает он.
И захлопывает за собой дверь.
Эми вздыхает. Закрывает глаза, снова открывает их, качает головой. Садится, перебирает бессмысленные письма и бандероли. Ставит ногу на коробку, лежащую на полу под столом. Как раз нужной высоты.
Эми пришло письмо от матери. Отдельный сверток адресован лично Кейт, тоже надписан рукой матери; она взвешивает его на ладони, думает: интересно, что это ее мать пожелала прислать Кейт? Еще тут для Кейт открытка, исписанная отцовским почерком. Кейт — негодница — как тебе такая шутка? Вопрос: Кто ближайшие союзники Циклопа? Ответ: Клопы и циклоны. (Посмотри слово «Циклоп»), Приезжай скорее в гости. Привет тебе от твоего нового (старого) Ддшк.Эми смотрит на оборот открытки. Там изображено рабочее место отца: фасад старинного здания весь увит плющом. Сегодня день почти совсем без света, а через пару часов опять стемнеет. Унылый ноябрь, пришла унылая шотландская зима. Вчера из окон поезда виднелась заиндевелая по-зимнему черная земля — седоватый иней припорошил окрестности, покрыл прекрасные нагие деревья. Эми думает о зимних деревьях. Она вскрывает по очереди все письма, быстро проглядывает их, бросает в корзинку для мусора. Складывает чек, который прислала ей мать, засовывает обратно в конверт, перечеркивает свой адрес и обводит адрес отправителя на оборотной стороне. Она берет из выдвижного ящика марку из запасов Энгуса, наклеивает ее и заново запечатывает конверт. Достает из кармана 25 пенсов и кладет в жестянку, которую Энгус держит в ящике стола.
Разделавшись со всеми письмами, Эми выключает настенный обогреватель. Застегивает кардиган и вытаскивает из-под стола тяжелую коробку, кладет сверху то, что адресовано Кейт, открывает дверь конторы, запирает ее за собой и проталкивает ключ внутрь. Он с деликатным глухим стуком падает на линолеум.
Возле каравана Эми ставит коробку на лысоватый пятачок, где они с Кейт давно вытоптали всю траву. Она вытягивает руку, чтобы открыть дверь; дверь уже выглядит иначе — словно пожухшей, как трава, ничтожной. Эми садится на коробку, на холодном воздухе. Сбоку коробка для прочности обмотана скотчем. Эми представляет себе, как ее мать отматывает, отрывает куски скотча и наклеивает их один за другим на слабые места коробки. Она ковыряет скотч ногтем. Кейт придет с минуты на минуту. А еды у них нет.
В «Спаре» Эми покупает продукты для ужина. У нее есть примерно полчаса до того времени, когда Кейт обычно возвращается из школы. Потом они прогуляются вдоль берега и решат, как быть. У кассового прилавка Эми обнаруживает, что у нее нет мелочи, только несколько свернутых в трубочку двадцатифунтовых в кармане. Вид у девушки-кассирши скучающий, она, как всегда, неулыбчива; небрежно подносит купюру к свету, что-то корябает на ней авторучкой, чтобы проверить, не фальшивая ли. Но, протягивая сдачу, она перегибается через прилавок, касается руки Эми и пересыпает в нее деньги из своей ладони, чтобы ни одна монета не выкатилась.