Как я играю!
Шрифт:
Сообразив, что самостоятельно разобраться в сложившейся обстановке не получится, Тубуз стал ходить и смотреть, как ловят второкурсники. Но, в отличие от недавних абитуриентов, мечущихся по берегу реки в тщетных попытках поймать хотя бы один хвостик, второкурсники в подавляющем большинстве тоже не ловили, а наблюдали. А из тех, кто забрасывал снасть, рыбу никто не вытаскивал и даже не подсекал, но по взглядам, которыми нет-нет да и обменивались завтрашние конкуренты, Тубуз подозревал, что второкурсники не лыком шиты и наверняка, как говорится, «просекли фишку».
Почему они не ловят рыбу, Тубуз догадался, – старшие
Минувшим летом, да и прежде Тубуз и Мэвер частенько отправлялись рыбачить вдвоем, иногда даже ловили в одной лодке. И всегда Тубуз бесхитростно делился с приятелем рыбацкими секретами. И теперь уж кто-кто, а Мэвер просто обязан был открыть Тубузу хотя бы некоторые тайны новой Ловашни. Но на все расспросы лекпин получал лишь общие, ничего не стоящие ответы.
– Поклевывает? – с надеждой спрашивал Тубуз.
– Поклевывает, – отвечал Мэвер.
– А на что?
– Да на все!
– На блесну?
– И на блесну.
– А на какую, на белую?
– На белую.
– А на желтую?
– И на желтую.
– А на воблер клюет?
– Клюет.
– А где?
– Да везде…
Не выдержав подобного обращения, Тубуз махнул на неблагодарного приятеля рукой и пообещал про себя ни в жизнь ничего больше ему не рассказывать. В отчаянии лекпин снизошел до того, что поинтересовался успехами у тренировавшегося по соседству господина Нью, которого никогда не считал за серьезного рыболова и который доказал свою рыбацкую несостоятельность, завалив переходные экзамены и оставшись на второй год. Но господин Нью прикинулся глухим и, вытащив из воды приманку, сорвался с места, помчался вверх по течению, перебежал Ловашню по мосту и продолжил ловлю с противоположного берега.
Между тем начало смеркаться, факультетские маги уже принялись ставить на преобразованную реку защиту от ночных рыболовов, и вскоре тренировка закончилась. Расстроенные первокурсники еще некоторое время ходили по берегу Ловашни, совещались, но какой-то определенной стратегии и тактики на предстоящие соревнования не выбрали…
Еще Тубуз думал о Буське – молоденькой гномихе из клана Ватрангов. Лекпин очень сильно удивился, увидев ее среди пришедших на тренировку спиннингистов. Гномы вообще не особо жаловали спиннинг, разве что в последнее время заразились безумной идеей вышеупомянутого господина Нью, который с усердием, достойным лучшего применения, пропагандировал спиннинговую ловлю под землей. Да еще, как исключение, были гном Мэвер с братьями, встретившиеся ему сегодня на мосту. А тут вдруг – девица со спиннингом в руках! К тому же выяснилось, что учится Буська на одном курсе с Тубузом, на одном с ним отделении, да еще и на предстоящих соревнованиях им, возможно, придется выступать за одну команду!
Она сама подошла к нему, когда запыхавшийся Тубуз примчался на берег Ловашни, где уже вовсю шла тренировка, и торопливо принялся собирать снасть…
– Здравствуйте, господин лекпин, – поздоровалась гномиха.
– Привет, – буркнул Тубуз.
Все его мысли крутились исключительно вокруг предстоящей
– Господин лекпин желает выловить серебристого рыбодракона?
Тубуз поднял голову, узнал Буську и не нашелся, что ответить.
– Очень похвальное желание, – с серьезным выражением лица сказала Буська, – поймать рыбодракона и вернуть туда, откуда господин лекпин его похитил.
– Я… э-э-э… – только и смог выдавить из себя сразу побледневший Тубуз, понимая, что, раз его узнала официантка из ресторана «Золотой шлем герптшцога» (который по его милости пришлось закрыть на долгосрочный ремонт и у хозяина которого имелись к нему огро-омные финансовые претензии), то ходить ему на свободе осталось столько времени, сколько потребуется этой Буське для того, чтобы указать на него первому попавшемуся стражнику.
Долго смотреть на вытянувшуюся физиономию лекпина у Буськи не хватило сил, и она хихикнула в кулачок, а потом залилась звонким смехом.
– Ты чего? – не понял Тубуз ее веселости.
– А то, что уволил меня из ресторана мой дедушка, Ватранг Семьдесят четвертый. Оставил, можно сказать, без средств к существованию. И все благодаря одному молодому лекпину…
– То есть благодаря мне? – Бледность Тубуза сменила краска стыда. – Почему же ты смеешься?
– Нравится мне смеяться – вот и смеюсь, – задорно склонила голову набок Буська. – Да не переживайте так, господин лекпин. Кроме меня вас в ресторане никто не запомнил. А дедушка и все остальные после той статьи в журнале поверили, что похититель серебристого рыбодракона погиб вместе с ним в ту самую ночь.
– И-и-и… что же теперь?
– А что теперь? – делано изумилась Буська. – Боитесь, что я открою вашу страшную тайну?! Ха-ха-ха-ха… Не бойтесь, я вас не выдам. Надоел мне этот «Золотой шлем» так, что я и сама давно была готова из него уйти. Тем более я учиться на факультет поступила.
– Это мой дядя Чассок погиб, – неожиданно признался Тубуз. – Его гоблины убили вместе с тетушкой Оманидэ, а потом их дом подожгли. А серебристого рыбодракона я в Ловашню отпустил, и он потом меня от этих тварей зеленых спас…
– Вот, значит, как, – сразу посерьезнела Буська. – Ладно, что это мы все разговоры разговариваем, пора бы и рыбу ловить…
Гномиха оставила Тубуза одного, и он про нее забыл, полностью отдавшись тренировке. И только поздним вечером они вновь встретились в трактире «Две веселые русалки», куда расстроенный лекпин заглянул, чтобы пропустить пару кружечек факультетского темного. С пенящейся кружкой пива в руках Буська сама подсела к нему за столик.
– Ну что, господин лекпин, просекли фишечку? – поинтересовалась она, пригубляя пиво.
– Как же, просечешь тут! – в сердцах махнул рукой Тубуз. – Второкурсники – вот они действительно фишку просекли. Только из них ни из кого слова не вытянешь – сговорились, хитрованы. Боюсь, порвут они нас завтра!
– Неужели господин лекпин так ничегошеньки не придумал? – изумилась Буська и хихикнула.
– Как же, придумаешь тут… – Тубуз приложился к кружке и залпом ее осушил. – Ты сама-то хоть одну рыбку поймала?
– Не поймала, – призналась Буська. – Зато фишечку, кажется, просекла…