Как вылететь из Академии за...
Шрифт:
— Мы можем попробовать простейшее заклинание с пентаграммой. Это почти безопасно. Почти! Но мы все будем вместе! — убеждали меня они на перебой. Конечно, дорогие мои. Если что — отобьемся! Последний удар пусть наносит Литаниэль эльфийской логикой. Этого удара любая тварь не переживет!
— Сколько адептов уже успели приехать в Академию? — поинтересовался я, осторожно переводя тему. Где-то мысленно корчилась в муках несчастная тварь, над которой стоял Литаниэль. Чудовище! Убери от меня свою логику! Примерно с такой мыслью скончается несчастная животинка.
— Только
— Хорошо — сдался я, понимая, что выхода нет, а вход в магическую науку, есть. И это — призыв. — Два дня на подготовку хватит?
— Мы постараемся. Успеем. Спасибо, Дэлион. Мы справимся — как-то уж очень радостно загалдели преподаватели. Некоторые даже закивали, глядя мне в глаза. В мысленной смете появились пустые графы. Нет, надо еще добавить. На всякий случай.
— Свободны, дорогие магистры. — я махнул им рукой и развернул кресло, давая понять, что НАКОНЕЦ-ТО собрание закончилось! Я дожил!
Я встал и подошёл к окну, тяжело вздохнув, уткнулся лбом в прохладное стекло. Как же они не поймут, что не прими я этого закона, человеческие маги были бы обречены, так же, как и моя мама…
Некоторые говорят, что после смерти жизнь заканчиваться. Может, жизнь и заканчивается, но не любовь.
— Вместо того, чтобы заниматься Империей, он что сделал? Пошел ректором Академии магии! — послышался голос мужа. — Вот стоило только умереть, как все! Пропала Империя! Вот как чувствовал!
— А я всегда хотела, чтобы он пошел в науку. Я считаю, что это — полезно. Наука — это вечный поиск! — умилилась я. Как же вырос наш сын.
— То-то я смотрю, что стекло лбом он уже нашел. Что дальше? Гранит грызть будет? — снова вспылил любимый муж. Вот не выходите замуж за демонов, если вам неохота такое слушать. Люблю его, как в первый раз. Приятно знать, что и он любил меня. Не женился же после моей смерти, хотя там очередь была! И даже фаворитку не завел! Вот это я понимаю, верность.
— Ну почему ты так строг к нему? Ну хочет мальчик заниматься наукой, пусть занимается! — я погладила черный доспех. — А что? Лучше бы он миры завоевывал?
— Пусть хотя бы мои завоевания сохранит, Каролина! Внуками он заняться не хочет? Империи нужны наследники! — обиделся мой любимый демон.
— А мальчику нужны подследники. Мне кажется, что у него ножки мерзнут, — я смотрела на силуэт сына. В Академии по полу дует!
— Мозги у него мерзнут! Стекло холодное! — язвительно заметил мой демон, за которого меня угораздило выйти замуж по очень большой любви.
— Мне кажется, что ему пора найти хорошую девочку… Чтобы он за ней ухаживал, — вздохнула я, любуясь сыном.
— Щас найду. Из-под земли достану. Будет за кем ухаживать! — мой муж куда-то собрался. А вот это уже не хорошо! Я его столько лет знаю, что это совсем не хорошо.
— Я немножко не это имела ввиду! Милый, ты куда??? — я попыталась схватить его за черный плащ, но
— Дэлион, у нас всё готово. — проверяя каждое плетение ещё раз, сообщил Бальдерс. — Через несколько минут можно будет начинать. Как раз остальные подойдут.
Конечно, чем больше нас, тем веселее твари. Как там в прошлый раз было? Кто не спрятался, тот — завтрак, обед и ужин.
— Хорошо, Баль. Спасибо. — даже не глядя на будущий портал отозвался я, читая новый выпуск магического вестника, и почему-то представляя наши фотографии в разделе “Соболезнования в связи с утратой”. — Вот скажи мне, дорогой мой друг, неужели законы нашего Правителя и в правду из ряда вон?
— Ты стал интересоваться политикой, мальчик мой? — когда мы оставались наедине Баль позволял себе такую вольность — Что-то я не припомню, чтобы ректора интересовались чем-то большим, чем академическими реформами — старик хитро прищурился. — Или дело в другом?
— Просто ответить ты никогда не можешь, да? Болезнь Литаниэля заразна? Я помню, что ты сидел рядом с ним! Фу! Не подходи ко мне! — вздохнул я, откладывая газету и пытаясь понять о чем думает старик. А он по-отечески улыбнулся.
— Сынок, правитель молод, но мудр. Я уверен, что все наладится. — отозвался он, перебирая стеллаж с книгами в другом конце кабинета. А что это он так занервничал, что телепортировался на несколько метров.
— А вот и я! — в кабинет влетел Фиэр с какими-то свитками и свечами. — Я всё просчитал! И все три раза проверил. Правда, три раза был разный результат, но это мелочи! Если мы настроим наш портал на другое измерение, то сможем..
— Отхватить не меньше, чем в прошлый раз — перебил его, входящий в кабинет Вальдер. — Сделаем всё по простому. Как и договаривались!
— Ух, молодёжь! — донеслось откуда-то из стеллажей. А я тяжело вздохнул. Вот как чувствовал, что это плохо закончится. Похороны мы оформим отдельной сметой. Я вот сейчас сижу и думаю. У выживших будет сложный выбор. Либо достойные похороны товарищей, либо новые стекла в Академии. Я бы выбрал стекла.
— Господин Ректор, доброе утро — в кабинет вошла Агата, всем видом, показывая, что оно совсем недоброе. — Рада видеть, что голова Вас больше не беспокоит.
— Голова меня уже не беспокоит. Меня кое-что другое беспокоит, — я благодарно кивнул, изобразив улыбку. — Как вы думаете, пентаграмму можно считать болезнью?
— Так, почему ещё не все в сборе? Где Матильда? — Ириса нервно шарила глазами по кабинету. — МАТИЛЬДА!!!!! МАТИЛЬДА!!!!!! Ты струсила? Если нет, труси сюда!
— Да иду я, иду — в дверях кабинета показалась Матильда. Вид у нее был такой, что мы ее поставим в первых рядах, рядом с Литаниэлем. Цыц! Это новая тактика. Сначала бедная тварь видит нечто большое, взъерошенное и чумазое, а раздается голос Литаниэля: “Ты — тварь!”. Мне, например, было бы вполне достаточно, чтобы заползти обратно в портал, а потом попытаться забыть это как страшный сон.