Как велит бог
Шрифт:
Беппе Трекка был уверен, что Ида уже не придет.
"Оно и к лучшему".
Он провел кошмарный вечер, запертый в этой зловонной каморке. Будет знать, как охмурять жену лучшего друга.
Все, пора возвращаться домой, забраться под одеяло, и пусть рассеивается это нелепое наваждение, эта страсть к Иде Ло Вино. То было лишь искушение, воспламенившее его душу, чтобы обречь ее на вечные муки.
"Я переборщил" Надо было сесть и сочинить эсэмэску, объяснить
"Но что я ей напишу? "Извини, что побеспокоил"? "Забудем все, что было?"
Нет. Как-то малодушно. Беппе увидится с ней завтра и все обсудит. Напомнит, что у нее есть дети и любящий муж, так что расстаться будет единственно верным решением.
Точно, это проверка характера, благодаря которой он снова почувствует себя в ладу с совестью и с Богом.
Но тут совсем рядом бибикнул автомобиль.
Беппе бросился к окошку и увидел под дождем две желтые фары.
"Это она! Она приехала. Сейчас я ей все скажу.
Надо привести себя в порядок... "
Он собрался было заглянуть в туалет, чтобы посмотреться в зеркало, но вспомнил, что заперто там внутри.
Тогда Беппе, глядя в разлинованное дождем стекло, поправил галстук, прошелся пальцами по волосам и немного попрыгал, наклоняя голову вправо и влево и поводя плечами, как готовящийся к поединку боксер.
Надо подобрать слова, чтобы не ранить ее. Но, откровенно говоря, он не верил, что сможет говорить, настолько он был взволнован. Желудок свело, а во рту пересохло.
"У меня изо рта небось так несет, что носорог копыта откинет".
Дрожащей рукой он залез в карман и достал баночку с мятными конфетами, высыпал горсть себе в рот и стал перемалывать зубами, одновременно прокручивая в голове слова, сказанные однажды великим мотогонщиком Лорисом Реджани: "Я провел большую часть жизни за рулем гоночного мотоцикла, понимая, что мог бы достичь лучших результатов, если бы умел лучше управлять своими эмоциями и лучше распорядиться своим потенциалом".
"Так что держись. Спокойно. Ты справишься"
Глубоко дыша, он распахнул дверь кемпера.
Ида Ло Вино, насквозь промокшая, юркнула внутрь.
— Что творится? Всемирный потоп? — воскликнула она, снимая мокрый дождевик.
Беппе хотел ответить ей, сказать хоть что-нибудь, но при виде Иды голосовые связки напрочь парализовало.
"Боже, какая она красивая"
Даже в дыму ароматических палочек она смотрелась богиней. На ней была юбка до колен, черные туфли на шпильках и жакетик персикового цвета.
"И она приехала сюда ради тебя".
— Холод какой, дрожь берет, — сказала она, зябко ежась.
Беппе молча протянул ей бутылку с дынной водкой.
Ида недоуменно поглядела на него:
— Даже стакана не дашь?
— Извини...
Осматриваясь кругом, она плеснула себе на донышко.
— Места немного. Но хорошо спланировано. — Она скривила нос. — Ты зажег ароматические палочки? Запах какой-то странный...
Было ощущение, что сидишь внутри жестяного барабана, такой оглушительной дробью стучал дождь по крыше. Он прокричал в ответ:
— Да, так и есть.
Ему хотелось спросить, как ей удалось уйти из дому, не вызвав подозрений Марио, но он промолчал.
Ида одним глотком выпила водку.
— Ух, хорошо. А то совсем продрогла.
Она казалась взволнованной и смущенной пуще него.
— Ой, больше не могу терпеть. Есть тут туалет?
Беппе указал на дверь и хотел было предупредить, что лучше ее не открывать, за ней сущий ад, так что, может быть, лучше... Но дар речи не желал возвращаться.
— Я на минуточку. — Ида отворила дверь и скрылась внутри.
Социальный работник сокрушенно уронил голову на ладони.
Река вышла из берегов, залив поля, еще немного, и узкая полоска асфальта, по которой катил фургон Рино Дзены, тоже скроется под водой. Фары дальнего света скользили по затопленным полям.
Затертые щетки "дворников" с трудом справлялись с дождем, стекла запотели.
Рино протирал стекло рукой, продолжая недоумевать, какого черта Четыресыра поперся в лес. И чего он ревел? Есть повод для серьезного беспокойства? Или это очередной сдвиг по фазе?
Рино уже давно отказался от попыток понять искривленную логику Четыресыра. Приключение на плотине, конечно, усугубило ситуацию, но он и раньше не то чтобы блистал. У него не было всех этих тиков и хромоты, но он всегда был с приветом.
Помнится, еще в интернате за ним водились странности: он, например, мог часами играть в теннис без мячика и ракетки с воображаемым партнером по имени Аурелио.
Рино проехал мимо пустынной заправки "Аджип". Оттуда дорога подымалась на поросший лесом холм. Под светом фар поблескивали капли льющего стеной дождя, но стена деревьев вдоль дороги была непроницаема.
По телефону Четыресыра, хлюпая носом, сказал, где его искать: на площадке с трансформаторной будкой.
Наконец, незадолго до поворота Рино увидел по левой стороне длинный асфальтированный карман. В глубине, у самого ограждения, стоял покрытый разноцветными надписями бетонный параллелепипед.
"Вот она".
Рино съехал с дороги, заглушил мотор, достал из ящика с инструментами фонарик с резинкой и нацепил его на голову.
Никого не было. Может, не та будка. Он уже повернул к фургону, когда из-за будки что-то блеснуло. Подойдя, он увидел знакомый "боксер" и рядом с ним — "скарабео"