Как удар молнии
Шрифт:
Максим немного опешил от моего вопроса, но все же заговорил:
– Хорошая работа. Я плохо не играю, ты же знаешь.
– Я знаю только то, что ты не следуешь ни одному из установленных на спектаклях правил! – взорвалась я.
– Дамини… – попыталась было вмешаться Амрита, но я грубо отсекла:
– Не лезь, а то выгоню!
Снова посмотрев на Макса, я устало спросила:
– Максим, почему нельзя играть так, как я
– Ты пишешь слишком скучно, я просто привнес немного юморка.
Меня это объяснение не устроило, однако я знала, что не добьюсь от Коломенцева чего-то большего. Вздохнув, я обратилась к остальным актерам:
– Вы хорошо поработали, мои поздравления, хотя я надеюсь, что у нас еще будут более удачные проекты, – я оглянулась на главных виновников и, подхватив сумку, вышла из гримерной. Это был последний мой спектакль в этом году. Новогоднюю постановку продюсирует Игорь Порошин, так что до следующей четверти мне в театре больше делать нечего. Что ж, займусь подготовкой к обязательному зачету по литературе.
Амрита, само собой, осталась с Максом. Наверняка утешает его. А не в чем! Надо было играть на отлично, и проблем с продюсером, то есть со мной, у него не было бы. Хотя в этом наши с Амритой взгляды расходятся.
Мы вообще с ней очень разные. Даже внешне. Многие удивляются:
– Это твоя сестра???
И я их понимаю. Амрита – высокая голубоглазая блондинка с потрясающей фигурой и вдобавок маленькая стервочка. К счастью, она была младше меня, десятиклассница, а иначе, подозреваю, мне от нее житья бы не было. Так она хоть слегка меня побаивается. Я же шатенка среднего роста, правда с фигурой у меня тоже все было в порядке. Единственное, что объединяло нас с Амритой внешне – это глаза. У нас обеих они были голубыми. Хотя мне кажется, что мои глаза больше серые.
Амрита учится в естественнонаучном классе, ее очень привлекает биология с химией вперемешку. Лично я по этим предметам всегда получала тройки. Биологию немного, конечно, знала, без этого никак, но химию я еле вытянула. Я даже таблицу Менделеева запомнить не могла, а там еще соединения какие-то были… Дремучий лес для меня и свободная поляна для Амриты. Впрочем, ей также непонятна моя увлеченность продюсированием театральных постановок. Что ж, тут хотя бы нет никаких химических соединений.
Дома я застала маму за чтением толстенной книги об Индии на санскритском языке. Как всегда. Я была благодарна судьбе за то, что она нашла для мамы такое занятие, которое поглощает ее всю. Мой папа был военным и, как это часто бывает, в один прекрасный день не вернулся. Мама словно умерла вместе с ним, ее ничто больше не интересовало. Хорошо, что в ее день рождения мы с Амритой подарили ей книгу о выдающихся деятелях Индии. Это ее захватило. Мама, и раньше помешанная на санскрите (оттуда же и появились наши имена!), начала более плотно изучать все, что связано с Индией, занялась йогой… Ожила!
– Ты уже вернулась? – промурлыкала мама, вполне счастливая своим любимым занятием.
– Да, спектакль закончился, овации прогремели, довольные актеры разошлись по домам, а несчастный продюсер страдает по-тихому, – уныло вещала я.
– Неужели
– Не просто плохо, мам. Это катастрофа, понимаешь? Мой крах, как продюсера и режиссера!
– Ну, я уверена, что не все так паршиво, как ты говоришь, – попыталась успокоить меня мама. – Ты поставишь и другие спектакли, которые будут просто потрясающими! Ты же у меня умница, Дамини!
Глава 2.
Амрита
Первая ссора
Лабораторная по химии оказалась сложнее, чем я думала. Юлия Павловна была замечательным химиком, я не спорю, но с первых дней десятого класса она меня почему-то сильно невзлюбила! Я честно старалась изменить ее отношение ко мне, усердно занимаясь химией, приносила ей доклады, делала презентации… В конце концов, на это уходило мое время! Время, которое я могла посвятить своим собственным экспериментам или Максиму. Ах, Максим! Самое лучшее, что могло случиться в моей жизни, это только ты! Только Юлия Павловна не оценила моих трудов. Она почему-то решила, что я пытаюсь к ней подлизаться. Для себя она явно установила, что мне никогда не стать таким же замечательным химиком, как она. В этом я с ней согласна. Мне не нужны кумиры, на которых я должна ориентироваться. Я не намерена становиться таким же замечательным химиком, как она. Я намерена стать еще лучше!
Максим моего увлечения химией не понимал. Она для него, как и для моей сестры, была какими-то дебрями. Господи, какие тут могут быть дебри? Главное, таблицу Менделеева знать, а остальное – дело техники. В этом химия и математика очень похожи между собой. В химии – таблица, в математике – формулы. Больше ничего и не нужно. Другое дело – литература, которой так бешено увлекается моя сестра. Здесь уже я ничего не понимаю. Мне всегда было сложно понять по произведениям чувства героев, я не умела достойно писать сочинения и стихи, которые так ловко творит Дамини, я и половины из того, что говорит учительница на уроке, не понимала.
Исходя из наших с Дамини проблем, мы с ней заключили что-то вроде соглашения: все домашние сочинения по литературе Дамини пишет за меня, а я, благодаря усиленной программе химии, понимала все задания одиннадцатиклассников и делала за нее всю домашнюю работу по химии.
Мы с ней были вполне довольны друг другом. Хотя Дамини нередко удивляла меня своей чувствительностью относительно того, что мало кто помнит, как ее зовут. Также нередко я удивлялась, что моя внешне очень прелестная сестра не найдет себе какого-нибудь подходящего парня. Мы ведь красавицы с ней! Вот только когда я пытаюсь ей это втолковать, она лишь недоверчиво смотрит на меня. Иногда мне хочется быть старше Дамини и научить ее уму-разуму, честное слово!
Я уже заканчивала лабораторку, когда зазвонил мой сотовый. Макс!
– Алло! – пропела я своим самым прелестным голосом.
– Привет, детка! – даже через трубку я поняла, что он улыбается. Он такой хороший!!! Тем временем Макс продолжил: – Ты ведь не пропустишь мое выступление в театре?
– Конечно, нет! – бурно отреагировала я, хотя сегодня утром на приглашение Дамини ответила отказом.
– Спектакль в шесть, не опаздывай! – напутствовал меня Максим. – После него сходим погуляем, пива выпьем!?