Как стать писателем (2-е изд.)

Никитин Юрий Александрович

Первое, я не могу взять других героев, ибо у меня уже три четко прорисованных перса: Олег, Мрак и Таргитай. Я не могу взять, скажем, женщину. Не могу взять подростка или глубокого старика. Не могу взять отрицательный персонаж, боевых роботов, сумасшедшего профессора, мутантов, не могу даже написать в пародийном стиле… и т.д. и пр. Словом, перечислять можно очень долго, а суть в том, что тот, кто пишет продолжение, сознательно загоняет себя в оч-ч-ч-чень узкие рамки. И только профессионал высшего класса способен в них двигаться и создавать что-то новое и яркое.

Гораздо проще для каждого романа

брать новую тему, новую идею, новых героев. Это и выдается новичками и неумехами за подлинное творчество, хотя, понятно, в первую очередь это признак начинающего писателя. И незрелости. И слабости. И недостатка творческой фантазии.

Да, сегодня сериалы пока что рассматриваются снобами и слушающими их жвачниками как нечто… дешевое, что ли. Второсортное. Временное. Ну, как Эйфелева башня, что портила вид Парижа и против которой протестовали видные писатели, художники и пр. деятели тогдашней средневековой культуры. Сериалы пока что молоды, да и старички-пушкинисты пока еще у рычагов. Но уже полыхает заря нового мира!

Мы уже сейчас больше помним сериалы, чем отдельные книги или фильмы. Откуда в эпоху Пушкина сериалы, если сами книги были редкостью, а кина не знали вовсе? Сейчас же в лавине книг, фильмов, компьютерных игр – сериалы обладают наибольшей ударной силой. И мощнее отдельных книг воздействуют на сознание читающего, смотрящего или виртуалящего.

Будущее – за сериалами. Но, ессно, это признак гроссмейстерства, а до гроссмейстера еще долго ползти через стазы мастера, кандидата в мастера, перворазрядника… А когда человек еще в ранге новичка, т.е. пишет рассказики, он искренне полагает, что роман – это уже вершина! И выше только твердь небесныя, хрустальныя, непрошибаемыя.

Пусть те, кто остался в старом добром времени, воротят рыла от сериалов. Но вам жить с ними. Уживетесь – литература вас примет.

Создатели сериалов

Я уже писал выше, что с сериалами или циклами связана расхожая легенда, мол, сериалы писать легко, вот их и штампуют!.. С одной стороны, писать продолжения вроде бы намного проще: главные герои уже есть, образы созданы, запомнились, осталось только вести их из романа в роман.

Да, в этом есть облегчение, но только в том случае, если герой не изменяется. Как в поделках типа «Странствий Геракла», «Зены» или «Конана», где все отличие новой серии лишь в том, что герой убивает противников топором, а в прошлом побивал мечом. Или имена злодеев другие.

Но я уже писал, мера романа – сдвиг в характере. Герой должен с последней страницы сойти другим. «Перевоспитаться», как говорили в старое доброе время. Измениться! Это непросто сделать даже в одном романе, многие авторы вообще не догадываются о таком законе, но попробуйте применить к сериалу! Чтобы в каждом новом романе герой совершенствовался, да не в приемах рукопашного боя – нравственно перерождался, менял систему ценностей!

Я уже говорил, что при нынешнем рыночном отношении ко всему на свете никто не замечает абсолютнейшей безнравственности победно шествующего по планете сериала о Конане. Это же паразит, мразь, подонок, это ан­тигерой – но читают взахлеб, ставят фильмы, снимают мультики и ставят кукольные, делают компьютерные ­игры…

Да, для

читателей во многом привлекательность именно в халяве. Как набирают популярность жанры женского романа и мужского, то бишь фэнтези, но автор все-таки лишь отчасти читатель, а в основном же он все-таки творец миров. С него спрос другой. Во всяком случае, больший.

Для многих ориентиры потеряны или размыты настолько, что уже и не видят разделения на Добро и Зло. Даже берутся утверждать, что нет Добра и нет Зла…

Есть! Вы его пополнение.

Еще о юморении…

Нет-нет, я вовсе не против юморения, как может показаться! Сам был юмористом, прекрасное время, как вообще прекрасное время любого детства, юности, полового созревания и познания жгучих тайн. И время победного срывания всяческих покровов с мира взрослых.

Просто ситуация сродни той, когда одна из гусениц, поразмыслив, решает остаться в стазе гусеницы, а окукливаются пусть другие, и вот она растет, толстеет, становится самой сильной, умной, быстрой, умелой, остальные гусеницы на нее смотрят с восторгом и завистью, ловят каждое слово «мудрости».

Всякий из нас прошел через стадию детского юморения и срывания покровов с тайн взрослых, но мне малость неловко за взрослых дядей, часто весьма немолодых, что в коротких штанишках юмористов выступают с эстрады. Нет, я понимаю, что не все дорастают до следующего стаза, когда не только разоблачают «отдельные, изредка встречающиеся недостатки», но и сами что-то творят, просто не по ндраву перекос, когда вот таких «мыслителей» ставят выше настоящих мыслителей.

Даже не то что не по ндраву, а малость коробит. Когда дурак цитирует такого «мыслителя», хрен с ним, с дураками стараюсь не общаться, но иногда и вроде бы умный с виду и по одежде человек тоже… того, а из-за этого внутре нечто морщится. Коробится. Иногда вовсе чемоданится.

Не отступайте. Юмор – это сдача, это попытка примирения. Увы, зачастую – со Злом.

Мифы о «неграх», сладкие и забавные…

Постоянно слышу со всех сторон, что на такого-то и такого-то работают негры. Даже в свой адрес слышал. Жаль развенчивать такой красивый миф, но все же это – бред чистейшей воды. Не только о себе, но и вообще о чистом негритянстве. Одно дело, когда хорошо обеспеченный автор может позволить себе роскошь оплатить работу человека, который за него пороется в архивах, соберет данные, скажем, по войне Алой и Белой розы, другое – поручит кому-то писать за него, а потом лишь ставит свою фамилию.

Первое – вполне вероятно, второе – исключено. Почему? Да потому, что любой негр в состоянии вписать в текст, скажем, «этот роман написал я, Степан Бандера» или что-то покрепче, разбив буквы по принципу акростиха, т.е. по первым буквам слов. Или по последним. Ни один автор такое не обнаружит, пока сам негр не объявит об этом во всеуслышание. Потому ни один автор на такое рискованное сотрудничество не пойдет. Не потому, что вот такой весь из себя честный, авторы тоже бывают разные, как и депутаты, а потому, что никто в здравом уме не станет отдавать оружие шантажа в руки потенциальному противнику. Да и вообще никому не отдаст. Даже другу.