Как стать чародеем. (Дилогия)
Шрифт:
– Ах, Т’ьелх! Ах, негодник! Где же ты пропадал, прощелыга этакий?! – щебетала тем временем полуфея, обнимая и целуя вышеназванного «негодника». – О, ты с девушкой? Буэно сэра [1]Смотрю, вы у нас раньше не были. Тогда я вас посажу на лучшее место. Ах, Т’ьелх, где же ты нашел такую красавицу? Идемте, синьорина, вот сюда. Да-да, вот за этот столик. Сейчас слетаю за меню. И попрошу Марино сыграть для вас. Вы еще не слышали наш белый рояль? Ах, Т’ьелх, негодник, опять у нас нет времени поболтать! Всё, полетела!
И феечка упорхнула, оставив Иву в состоянии, близком к выпадению
– Не обращай внимания. Ференца все-таки наполовину фея. А они все такие взбалмошные и говорливые.
– Прости, – сглотнула знахарка и подарила спутнику чуть смущенную улыбку. – Я просто никогда ничего подобного не видела. – С этими словами она широким жестом обвела вокруг. – Ни такого странного трактира, ни такого вида на город, ни таких роялей, ни, разумеется, феи.
– Пустяки. Это обычная реакция. Это место и в самом деле примечательное. Его еще называют «кафе полукровок». Ведь существует очень много всякого рода питейных заведений для рас и профессий, а что делать полукровкам? Ведь это не просто кровь, а еще определенное положение в обществе, главной чертой которого является разобщенность. Полукровок обычно недолюбливают «чистые расы». А любому существу просто необходимо общение с себе подобными. Вот Ференца и Марино и создали это местечко для тех, кто слишком необычен, чтобы вписаться в привычные рамки. Сначала оно задумывалось именно для полукровок, но потом стало ясно, что не только они одиноки, но и те, чьи способности, род занятий, характер, интересы разнятся с тем, что уважаемо и предпочитаемо в мире остальных существ.
– Все верно, – раздался рядом голосок феи, на этот раз серьезный. Феи вообще славились переменчивым настроением. – Т’ьелх как всегда отлично все объяснил, прекрасная синьорина. Это место для тех, кто готов принимать других таковыми, какие они есть. Как бы его это ни шокировало. Мы с Марино очень долго мучались из-за своей непохожести, пока не встретили друг друга. Любовь дает свободу и смелость. Мою маму-фею никто не мог понять – что она нашла в этом человеческом волшебнике. А мама закатывала глаза и мечтательно говорила: «Он так изящно кидался огненными шарами». Они вместе и счастливы до сих пор. Суть на самом деле не в том, кто ты, а в любви. Мы любим, чтобы нас принимали такими… Ой, что-то я заболталась! – вновь защебетала она. – Это ты, ты, Т’ьелх, во всем виноват! А кто же еще? Негодник! Вот ваше меню, мои дорогие. Рекомендую сегодня мидий.
– Ференца, остановись хоть на минутку! Я обещал девушке твой фирменный десерт. И вино, пожалуйста. Что-нибудь легкое. На твой выбор. А где Марино?
– Пытается влезть в свой белый прошлогодний камзол. Я ведь говорила ему: не налегай на мучное. Сейчас он еще немного с ним повоюет, а потом выйдет в новом черном и обязательно вам сыграет. Ах, я даже знаю что! Т’ьелх, догадайся!
И с веселым смехом она умчалась за фирменным десертом.
– Какое очарование, – улыбнулась ей вслед Ива.
– Согласен. Но ей тоже немало досталось. Как Ференце удалось сохранить чистоту души – не понимаю. Воистину любовь творит чудеса.
Через несколько минут знахарка отправила первую ложечку десерта в рот и поняла, что до этого ее представление о вкусном было ущербно и безлико.
Пока она закатывала глаза, предаваясь
На нем был – как и предсказывала Ференца – черный камзол. Под непрекращающиеся аплодисменты Марино сел за белый рояль. Короткая пауза, наполненная тишиной… И музыка вплелась в этот дивный вечер. Вместе с ней по залу разлилось волшебство. Ива тихонечко охнула то ли от удивления, то ли от удовольствия.
Т’ьелх улыбнулся тоже и пропел ей на ушко:
Кто не был на море, Тот света не видел…Знахарка пригубила вино и покачала головой. Музыка пленяла. Она не рождала никаких ассоциаций как музыка бардов, она дарила наслаждение в чистом виде. Девушка чуть наклонила бокал, чувствуя, как пальцы обволакивает магия. Сама по себе она смешивалась с вином, вечером и музыкой. Ива ощущала рождение волшебства и в других существах, находившихся в зале. Эта магия ничего не забирала у своих владельцев, не несла в себе никаких заклинаний. Она являлась плоть от плоти их души, их восхищения, их любви, всех тех положительных эмоций, что рождала музыка. Чародейство окутало башню и устремилось ввысь, поднимаясь к небесам, делая мир чуточку лучше.
– Он гений, – прошептала Ива.
Т’ьелх наклонился к ней поближе.
– А когда-то его высмеивали за стремление играть. Ну как же – минотавр, ему бы бой, наемником, крушить головы и ломать хребты. А он – играть.
Девушка внимательно оглядела спутника – от неровно подстриженных темных волос с множеством тоненьких косичек, заколок и других украшений, смугло-загорелого лица с ехидным выражением и до серебряных пуговиц на камзоле (больше ничего не было видно из-за столика).
– А ты как здесь оказался?
– Я знал Марино и Ференцу еще до того, как они открыли это заведение. И потом, разве я такой уж обычный? – лукаво усмехнулся он.
Ива решила не поддаваться на провокацию:
– И что же в тебе такого необычного?
Эльф ничуть не смутился:
– Ты много видела эльфов – морских капитанов?
Поскольку до сего вечера девушка видела эльфов только на большом расстоянии, то вопрос становился риторическим.
– Я слышала, что все эльфы под конец жизни уплывают на Запад. Значит, есть и капитаны.
– Нет. Только один капитан.
– И он справляется?
– А ты думаешь, эльфы так часто умирают?
– Ну например, во время битв.
– Те времена, когда эльфы вели широкомасштабные войны давно прошли. Теперь – слава звездам! – у плывущего на Запад мало попутчиков.
– Слушай, меня всегда интересовало: ну ладно, с теми, кто уплыл на Запад, все более-менее понятно – они там в ажуре – а если эльф умер, не успев взойти на корабль, на чужой земле?