Как стать богом
Шрифт:
Богдан усмехается и преподносит опекуемому свое любимое:
— Не нужно быть все время настороже, — говорит он, — Нужно просто считать, что ты УЖЕ мертв.
— Это правило не для нас, — говорит Вова, как бы обидевшись, — Это для них.
— Для нас тоже, Вова. Для нас тоже… Ладно. Приступим?
— Попробуем, — говорит вдумчивый и осторожный Вова и присаживается перед Вадимом на корточки, оттопырив необъятный свой зад молодого дегенерата.
Сцена 23. Господин Фираго
СЮЖЕТ 23/1
Суббота
—
— Но он же не расстается со скрипочкой! — настаивает папаня, — Мы купили ему скрипочку, и он прямо готов с ней спать…
— С игрушечными машинками он ведь расстался со временем? И с железной дорогой, не так ли?
— Но это же совсем другое дело! Тогда он был дитя.
— Он и сейчас дитя, — говорит Сэнсей, — Не делайте из него взрослого. Если бы он был взрослый, я бы за него не взялся.
— Но ведь педагог сказал, что у него абсолютный слух!
— Господин Фираго, у меня тоже абсолютный слух. Но я не музыкант. Более того, у меня абсолютный нюх, но я не служебная собака.
— Это совсем другое дело.
— Вы читали мое заключение?
— Конечно! Мы читали его как священное писание.
— Вы поняли, что там написано?
— Там написано…
— Там написано, что мальчик по природе своей — по сути своей, понимаете? — по организации психики, по настрою души, по структуре подсознания — систематизатор. Он талантливый архивист, коллекционер, может быть, будущий Линней или Менделеев… А вы хотите сделать из него лабуха. Чтобы обслуживать второразрядные свадьбы. Или вообще пиликать с шапкой на полу — в переходах метрополитена.
— Но согласитесь, Стэн Аркадьевич, если приложить усилия… Если бы вы все-таки взялись…
— Усилия здесь ни при чем. Я не могу сделать хорошего музыканта из хорошего архивариуса! Я вообще никого и ни из чего не делаю. Черт возьми, я же объяснил вам с самого начала! Я только говорю: вот дорога, по которой ему лучше всего идти…
— Если это потребует дополнительных занятий, мы готовы увеличить гонорар до необходимых…
— Вы ни черта не понимаете, Фираго. Вы меня не слушаете. Сколько вам лет, сорок?
— Сорок два.
— Сделайте себе еще одного ребенка. Может быть, получится музыкант. А сейчас я занят. До свидания. Роберт, произведите расчет с господином Фираго.
СЮЖЕТ 23/2
И он мчится, яростно крутя головой, растягивая на ходу ненавистный парадный галстук. Роберт сейчас же поднимается, руки по швам, — демонстрирует таким вот образом необходимое почтение. Не то чтобы так у них заведено, но на клиентов это должно производить — и производит соответствующее впечатление. Вот и сейчас господин Фираго тоже судорожно подскакивает на месте — круглый и розовый, как надутый шарик, — и даже делает попытку поклониться в адрес стремительно удаляющегося мэтра. Господин Фираго бизнесмен,
«Если приложить усилия. Если постараться. Если очень хорошо постараться и приложить все необходимые усилия…»
— Вы думаете, мне его не переубедить? — озабоченно спрашивает он у Роберта, — Если, например, очень постараться?
— Я бы вам не советовал, — отзывается Роберт, тоже озабоченно. Со всей доступной ему озабоченностью, — Можно перегнуть палку. Давайте лучше пока ограничимся уже достигнутым. А там видно будет.
Это безотказная проверенная идея. Главное — построить в воображении клиента перспективу, остальное начнет совершаться как бы само собою.
— То есть, вы думаете, через месяцок-другой?..
— Правильнее: через полгодика-год, — говорит Роберт, вынимая из принтера распечатку счета-договора.
— Ну что ж… — перспектива обрисовалась, процесс пошел, — Наверное, вы правы. Я готов положиться на вашу компетентность. Вы известите меня, когда это потребуется?
— Мы еще не раз с вами увидимся, — обещает Роберт. — Мы теперь в прочном контакте. Наверняка понадобятся дополнительные консультации. И неоднократные. Так всегда бывает… Вот ваш счет. Как вам удобнее — чеком или наличными?
Господину Фираго оказывается удобнее наличными. И почему-то дойчемарками. При том, что аванс он выплачивал, помнится, английскими фунтами. Видимо, он что-то как-то таким вот образом выгадывает. Он, видимо, из тех, кто постоянно выгадывает четверть процента. Это его модус операнди, плавно преобразовавшийся уже в модус вивенди. Наверное, это способствует его процветанию. Наверное, он богат. («Мерседес», мордастый шофер-охранник, бумажник, плотно набитый кредитными карточками и валютой). Но при всем при том он все-таки еще и дурак.
— Позвольте мне… — говорит он, протягивая Роберту радужную бумажку (кажется, двести марок), — В знак признательности… и с особой благодарностью…
Роберт мельком глядит на бумажку и, поджав губы для значительности, смотрит господину Фираго в лицо, но не в глаза ему, а ниже, в румяные нервно шевелящиеся губы. Наступает минута острой неловкости, и длится она секунд десять.
— Все! Понял! — господин Фираго поднимает руки (в одной бумажник, в другой — бумажка), — Намек понят и усвоен! Все деньги — из одного окошечка, правильно, разумно. Был бестактен. Забудем, договорились? Забудем?
Роберт мысленно усмехается. Ну нет.
— Договорились, — говорит он. И чувствует в тоне своем некое невольное пренебрежение, высокомерие даже какое-то барское, поспешно добавляет, — Нет проблем. Дело житейское.
СЮЖЕТ 23/3
И тут в лице господина Фираго, в румяном этом, глуповатом личике фарфорового поросенка, что-то неуловимо меняется, и сам он меняется весь, — как бы выпрямляется и делается даже выше ростом. Роберт, удивившись и насторожившись, гоовится уже выслушать горделивую тираду (в защиту незапятнанной чести и достоинства), но господин Фираго, напротив, понижает почему-то голос и спрашивает вдруг: