Как родные
Шрифт:
«Кому я это рассказываю? Она рядом с Васяткой как у Христа за пазухой, ей не понять».
— Знаю, я же их такими воспитала.
Даша не сдержала выдох облегчения от того, что в кухню вошёл Иван Владимирович. Свекровь, переключившись на него, стала позорить мужа за то, что он купил вчерашний батон.
Сегодня Наталья Васильевна была в ударе. Кусала мужа, поучала Олесю, что та должна думать только о себе и здоровье будущего ребёнка, и следила за тем, как едят салат, к которому приложила руку невестка.
После обеда женщина захотела посмотреть, какие костюмы
Даша не так давно уже просматривала с ней все фотоальбомы, поэтому вызвалась приготовить чай к пирогу с маком, пока остальные, разместившись на диване, разглядывали фотографии и, перебивая друг друга, вспоминали обстоятельства, при которых сделаны кадры.
— Всем чёрный? — уточнила девушка, когда вскипел чайник.
— Нам с Лесей ромашковый напиток, — ответила свекровь. — Он в зелёной пачке.
— А мне чёрный и самый крепкий, прям два пакетика залей, а то тошнит от запаха травяной фигни, которую Олеся дома пьёт.
— Может, тогда кофе?
— А ты бы тоже попробовала, полезней кофе будет, — одновременно сказали Дарья и Наталья.
— Я из чувства солидарности кофе пить перестала, — ответила Лариса.
Когда чай был разлит по чашкам из чайного сервиза и с блюдцами подан к столу, Наталья Васильевна, Вася, Ларчик и Леся всё ещё смотрели фотографии.
Дарья могла бы проявить инициативу, перенеся чай и тарелку с пирогом на журнальный столик, чтобы они, не отвлекаясь от процесса, могли почаёвничать, но она не добившись ничего своим объявлением: «Всё готово», устроилась за столом в гордом одиночестве.
Правда, мужская часть Ламановых так явно игнорировать её не хотела. Вася, поймав взгляд жены, состроил замученную мину, указав головой на мать, и беззвучно, но выразительно попросил: «Пять минут», а его отец и вовсе встал с дивана и присоединился к ней.
— Ты не обижайся, что сейчас всё внимание на Олеське, — попросил он. — У Наташи вторая беременность тяжёлой была, гормоны в голову били так, что она только и делала, что ужасы придумывала и нас мучила, после подуспокоилась…
— А что за ужасы? — поинтересовалась Даша, зная, что свёкор её любопытство воспримет нормально.
— У меня командировка случилось, когда вернулся, мы узнали, что второго ребёнка ждём, порадовались, а потом ей в голову тюкнуло, что я ей в этой командировке изменил.
— Этого же не было? — внутренне похолодела девушка, не желая разочаровываться в отце мужа.
— Не было. Наташку только по беззаветной любви столько терпеть можно, — не обидевшись, ответил Иван Владимирович. — И сколько бы я ей не повторял, что ничего не было, она не верила, но простила меня из-за детей. А ведь это, Дашка, обидно, когда ты всё для семьи, а тебя подлым изменщиком клеймят.
— Может, случайно повод дали? На звонки не отвечали или задержались?
— Тогда мобильников не было, зато со мной Павел был, который папка Олеси. Так он каждый вечер чужую секретаршу в свой номер водил, пока я в очереди стоял, чтобы по телефону при гостинице в другой город жене позвонить. И Пашка, говнюк, Оксане всю дорогу рога наставлял, а кобелякой
— Не кабеляка, а любящий и верный, — поддержала свёкра Даша.
— Потому что каков сын, таков и отец? — улыбнулся мужчина.
Как назло, именно в этот момент Наталья Ламанова вспомнила о пироге и взглянула в сторону стола.
«Шушукаются о чём-то? Вот же казанова немощный! При жене и родном сыне невестке улыбочки посылает… не совсем немощный, — не смогла она соврать сама себе, ведь на четвёртом десятке совместной жизни кровать у них оставалась общей, и как бы она на него не ворчала, ту командировочную измену простила, любить не перестала, и супружеский долг они друг другу до конца ещё не отдали. — Но сил у этого старикана только на меня и хватит».
— … После родов подуспокоилась, а теперь вот опять переживать начала, но уже не за себя, а за Лесю. А чё переживать? Мы ей все поможем, она нам, как Пашка слинял, второй дочерью стала. От Оксаны то толку тогда мало было, всё поверить не могла, что из идеальной семьи муж смог насовсем уйти.
— А кто будущий папочка, не знаете? — шёпотом спросила Даша свёкра.
— Нет, нам только про анализы и самочувствие рассказывают. Наташе снова всякие ужасы в голову полезли, забеспокоилась, может какая нехорошая ситуация с Олесей произошла, села сроки высчитывать, и вышло, — тоже перешёл на шёпот Иван Владимирович. — Что случилось это накануне великого падения Натальи Васильевны. Я на грохот резко подскочил, пока в ванную бежал, в глазах помутнело и привиделось, что там потолок рухнул. Представляешь, какой испуг со мной случился? Тут не то что инфаркт словить, а обосраться можно.
На этом моменте Вася присоединился к развеселившимся жене и отцу.
— Опять смеются с фотографии, где меня зачем-то на утренник красной шапочкой нарядили.
— Пирог в качестве утешения подойдёт?
— Только если временного, — ответил молодой мужчина и, повернувшись к жене, чмокнул Дашу в плечо, а потом игриво куснул, оставив на ткани тонкой рубашки влажный след зубов.
— … русские сериалы по телевизору смотрим.
— Про крутых полицейских?
— Про любовь, — фыркнула Ларчик, жалуясь снохе на заднем сиденье машины брата. — Смотрит, ревёт и объясняет всё гормонами.
— Из чувства солидарности не ревёшь?
— Я вою, — ответила Лариса и забавно вытянула губы, будто собралась по-волчьи завыть.
— Ты очень хороший друг. Гордись собой, — дала ей указание Даша.
— Вы бы от меня не отставали, в гости как-нибудь зашли. А то я ж вою от тоски.
До этого дня Дарья не задумывалась, чем развлекает себя подруга детства, когда не придумывает, под каким бы предлогом заманить к себе в квартиру Васю. Будь у Олеси серьёзный роман со свиданиями и еженедельными встречами, Лариса бы точно об этом знала, даже если бы эти рандеву происходили исключительно на его территории. А вот если это случайная интрижка — то всё логично: будущий отец может быть несвободен или является случайным незнакомцем, не оставившим свои контакты, из-за чего невозможно сообщить ему о последствиях их страсти.