Как родные
Шрифт:
— Тебя ж ещё от папы подарок ждёт, — вспомнил он и метнулся в комнату.
Не успела девушка спросить, значит ли это, что Иван Владимирович заезжать не будет, а передал что-то вчера, как Вася вернулся с коробочкой.
И пока она вникала в объяснение мужа, рассматривая симпатичный приёмник в ретро стиле голубого цвета с закруглённым корпусом, Троицкий читал описание на коробке.
— К нему есть зарядник и разъём для кабеля USB. У вас с магнитолой в машине беда, а на новую жмотитесь?
— Это чтобы дома радио
— За кого ты нас принимаешь? Вместо того чтобы починить магнитолу, я бы таскал с собой голубенький приёмник, который мой тесть для дочери выбрал?
— Вы те ещё чудики.
Даша считала, что к чудикам Дима отнёс Ламановых, была с этим согласна и не вступила в спор, а спокойно доедала второй кусок торта, пока лучшие друзья решали, кто из них больше совершил идиотских поступков и заслуживает звания чудилы.
— Ладно, — поднялся Троицкий. — Мне ещё тюльпанчиками закупиться надо, чтоб и матушке хватило, и Ларисе с Леськой.
— Раз ты и папа их цветами обеспечите, мне можно не ехать. Я им позвоню, а ты от меня купишь и передашь по шоколадке. Не, лучше по мороженому в таких розовых маленьких бочонках, оно по ценнику больше на подарок тянет.
— Баскин Роббинс, — подсказала Даша.
— Его, — кивнул её муж.
«Снова посылает вместо себя друга? Зачем? Сегодня есть законная причина к ним ехать, он так каждый год делает, придраться не к чему. Будто Олесю избегает… Чушь какая-то получается!»
Закрыв дверь за другом, Вася принялся рассуждать вслух:
— Я тогда щас до мамы сгоняю? Завтрак уже был, обедать ещё рано, и мы вчера с ней общались, так что причин рассиживаться нет, поздравлю и домой. Или ты со мной хочешь? Тогда лучше в обед ехать, а то она нас двоих точно просто так не отпустит.
— Я вчера программу общения на месяц вперёд выполнила, хочу дома побыть, — выкрутилась Дарья.
Забавно, что и Ламанов старший, и младший выехали поздравлять женщин своей семьи практически одновременно. В одиночестве Даша пробыла минут пятнадцать, а потом пришёл свёкор и поздравил её сразу двумя цветами — пятью тюльпанами и сиренью, которая украшала бока миленькой кружечки.
— Для перерыва на чай, — объяснил он. — Как вчера отдохнула?
Даша рассказала, опустив сплетни о коллегах, и полюбопытствовала, как прошла его неделя.
— А старики в боулинге были? Я бы сходил с Наташей.
— Какие из вас старики? Вы там главное вместе держитесь и кольца не снимайте, чтобы не скидывать с себя вешающихся женщин и не драться с местными ловеласами за Наталью Васильевну, — улыбнулась Дарья и поделилась тем, что прочитала на сайте, готовясь к посещению развлекательного центра. — Лучше днём приходите, народа почти нет, и цена ниже.
Так они проболтали больше десяти минут, хотя проходить Иван Владимирович не стал,
Это был хороший день.
Даже непонимание мотивов, почему Димка зачастил к чужой подруги детства, а Вася наоборот проигнорировал традиционный в их семье порядок, под вечер забылось, сменившись чувством превосходства, после того как Ларчик скинула фото подарочков от Ивана Владимировича, и они с Васей пришли к единому мнению, что сирень сморится куда изысканней алого мака на кружке Ларисы и розового пиона Олеси.
У Васи понедельник в связи с прошедшим праздником был выходным, и из солидарности Даша свой компьютер не включала. В итоге пара пробыла весь день дома, начав утро с нежного секса, пропустив обед из-за уборки в квартире и готовки любимого Васиного печенья и салата с варёной курицей, а потом супруги рано поужинали и провели вечер за просмотром сразу двух комедий.
А во вторник утром Даша чуть ли не вытолкала мужа на работу, чтобы поскорее начать свой трудовой день, заварив чай в новой кружке и включив радиоприёмник.
Хорошо начавшаяся неделя пролетела не то чтобы совсем уж незаметно, но легко, и вот суббота снова собрала за столом в семейном гнезде родных и условно близких. За Ларисой и Лесей заехал Иван Владимирович, потому что Вася с Дашей добирались общественным транспортом, чтобы поднять с хлебосольными хозяевами тост за прошедший праздник.
Не успели они сесть за стол, как Ламановы старшие стали делиться впечатлениями от посещения боулинга. А когда первый голод был утолён, слово взяла Олеся.
Пусть хорошим мужем и другом Павел Лисов не был, после развода, продажи другу своей доли фабрики и переезда с новой женщиной в другой город, совсем от прошлого он не отрёкся. Мужчина с дочкой не виделся, но до её двадцатиоднолетия ежемесячно отправлял алименты, а после трижды в год: на день рожденья, Новый год и 8 марта звонил и переводил по пять-десять тысяч — в зависимости от того, как у него шли дела, в качестве подарка.
Вот и в прошлое воскресенье он позвонил, и Олеся сообщила ему о своём интересном положении.
— Обрадовался или дурой назвал? — неделикатно спросила Наталья Васильевна, склонявшаяся к тому, что перспективы благодаря незамужней дочери стать безразличным дедушкой по отношению к внучке, которая, вероятно, будет расти без отца, его в восторг не привела.
— Непонятно было, но сказал, обращаться, если нужна будет помощь, — ответила Олеся. — Спросил, не собираюсь ли замуж, и я сказала, что место жены занято и навязываться мы с моей девочкой не будем.
За всё время с объявления о беременности она впервые раскрыла хоть какие-то подробности, по крайней мере, в присутствии Васиной жены и Ламановых старших, поэтому даже Иван Владимирович подался вперёд, ловя новую для себя информацию.