Как покорить леди

Хокинс Карен

Сначала Гарри предпочитал общаться исключительно с замужними дамами, которые, распоряжаясь деньгами своих мужей, не видели ничего зазорного в том, чтобы в обмен на некоторые услуги оплачивать ему аренду дома и регулярно пополнять его гардероб дорогой одеждой. Гарри старался соблюдать осторожность и никогда не нарушал границ «чужой собственности», во всяком случае, на людях; в результате многие мужья, отличающиеся нестрогими взглядами, с легким сердцем отпускали своих жен на светские рауты в его сопровождении. Обычно, узнав от своих благоверных о том, что те отправляются на бал «всего лишь с Гарри Эннесли», они не чинили женам препятствий, пренебрежительно замечая,

что «до тех пор, пока их сопровождает Гарри, они вольны идти куда угодно».

Подобные комментарии хотя и позволяли Эннесли проникать в такие места, о которых в обычных обстоятельствах он и мечтать не мог, тем не менее сильно уязвляли его самолюбие, ибо каждый раз он убеждался, что, несмотря на все свои усилия и безукоризненный внешний вид, в высшем обществе всерьез его никто не воспринимает. Со временем желание достичь равного положения среди людей, которые упорно не пускали его в свой круг, превратилось у него в навязчивую идею.

Но для того чтобы достичь подобных высот, Гарри сначала необходимо было упрочить свое материальное положение: тогда бы он смог выбрать невесту на собственный вкус – богатую, с хорошими связями и приятной внешностью. И вот ему показалось, что он наконец нашел такую девушку весьма состоятельного виконта. Гарри ухаживал за ней уже целую неделю и заметил, что она тоже стала проявлять к нему некоторый интерес. Конечно, ее чувства не имели для него никакого значения, ибо он преследовал лишь одну цель – застолбить себе место в высшем обществе. Задумчиво посмотрев на стакан, Гарри глубоко вздохнул. Горькая правда жизни заключалась в том, что у богатых принято жениться или выходить замуж только за богатых, а он, несмотря на все махинации и интриги, не располагал необходимыми средствами, которые убедили бы заботливого папу богатой наследницы в том, что она наконец нашла подходящую партию.

Эннесли уже подумывал о побеге, но потом отказался от этой идеи, посчитав ее слишком грубой и опасной – высшее общество, полноправным членом которого он так мечтал стать, могло подвергнуть его обструкции.

В итоге, что бы Гарри ни делал, мысли о том, как воплотить мечту в реальность, не оставляли его, и так продолжалось до тех пор, пока год назад он не встретил Чейза Сент-Джона. Вскоре после знакомства с этим молодым прожигателем жизни Гарри понял, как осуществить свои честолюбивые планы и достать необходимые ему деньги, но тут вдруг неожиданно у Чейза проснулась совесть.

– Очень некстати, – пробормотал Гарри и осушил стакан.

В тот же миг к столу подошел официант и с бесстрастным выражением лица поинтересовался, не желает ли господин заказать что-нибудь еще, но Гарри лишь отрицательно покачал головой и нетерпеливым взмахом руки отпустил его. Официант склонился в почтительном поклоне и протянул руку к счету, который десятью минутами раньше подписал Сент-Джон.

Неожиданно глаза Гарри задержались на бумаге.

– Э-э, подождите, любезный!

Официант замер.

– Да, сэр?

– Оставьте счет, может, позже я передумаю и закажу что-нибудь еще.

Взяв в руки счет, Гарри начал внимательно рассматривать размашистую подпись, и постепенно его губы стали растягиваться в улыбке. Возможно, Чейз Сент-Джон и покинет Лондон, однако братья его по-прежнему остаются в городе, и какое-то время они не будут знать, где находится их обожаемый младший брат. Это был как раз тот шанс, которого Гарри так долго ждал.

– Так-так, – проговорил он вслух, складывая счет пополам. – В самом деле, почему бы мне не поблагодарить моего дорогого друга Чейза? – Он засунул чек в карман, где уже лежали

свернутые банкноты, и, довольно улыбаясь, допил бренди и затем велел принести пальто. Через несколько минут он уже был на пути к своим апартаментам на 10-й улице.

Гарри Эннесли принадлежал к тому типу людей, которых очень трудно выбить из колеи, и он не собирался отказываться от своей мечты. Слава Богу, разжиться деньгами за счет богатых простаков можно разными способами, тем более когда речь идет о таком богаче, как Чейз Сент-Джон. Рассеянно насвистывая какую-то мелодию, Гарри бодро шел по оживленной улице, и его красивое лицо, выглядывавшее из-под щегольски заломленной шляпы, не выражало даже тени тревоги.

Глава 2

Я слышала, она хотела, чтобы ее похоронили в сиреневом халате – он очень пошел бы к шелковой обивке гроба. Однако родные не захотели выполнить ее просьбу, посчитав, что вырез халата чересчур глубокий.

Знаете, я думаю, что, умерев, ты, черт возьми, имеешь полное право надеть все, что тебе нравится.

Виконтесса Хантерстон – леди Берлингтон во время похорон леди Агаты Толлвелл [1] , которая не отличалась ни высоким ростом, ни особенной красотой.

1

Фамилия Толлвелл переводится как «высокая и красивая». – Здесь и далее примеч. пер.

– Меня сейчас вырвет!

Харриет Уорд бросила уничтожающий взгляд на сестру:

– София, если ты собираешься сделать это в повозке, я лично расскажу об этом всем нашим знакомым, не опустив ни одной красочной детали.

София подперла щеку рукой и с фальшивым драматизмом дешевой актрисы из «Друри-Лейн» воскликнула:

– Я себя ужасно чувствую, а ты надо мной смеешься. Как ты жестока!

– Вовсе нет. – Харриет отметила про себя, что как бы ее сестра ни старалась выглядеть больной в этот солнечный день, ей это плохо удавалось. София, несмотря на страдальческий вид и томное поведение, всегда отличалась отменным здоровьем и за всю свою жизнь ни разу ничем серьезным не болела, кроме простуды.

– Все равно я считаю, что ты жестокая, и Офелия тоже.

В ответ с задней скамейки послышалось возмущенное фырканье.

– Не надо меня вмешивать в вашу перепалку – я все равно поддержу Харриет, и ты это прекрасно знаешь!

София с негодованием посмотрела на младшую сестру, в то время как Офелия с невинным видом продолжала гладить Макса, огромного пса, который представлял собой органичную смесь овчарки и домашнего любимца.

– И не надо испепелять нас взглядом – мы с удовольствием съездили бы в город одни, так нет, ты тоже захотела поехать. Из-за этого нам пришлось ждать, пока ты наденешь свою шляпку, а теперь ты жалуешься. Надеюсь, тебя действительно вырвет, только, пожалуйста, не в моем углу.

София чуть не задохнулась от возмущения.

– Немедленно прекратите обе: я сейчас не в настроении выслушивать чьи-либо жалобы или смотреть, как кого-то рвет. К тому же ваши пререкания нервируют овец. – Харриет посмотрела через плечо на трех животных, которые сгрудились в задней части повозки и жалобно блеяли. Ей не хотелось их продавать, но близился сезон стрижки, а Уордам требовались деньги, чтобы нанять дополнительных работников.

– Меня не волнуют овцы. И вообще, не я их нервирую, а они меня, – проворчала София.