Как они умерли

Дональдсон Норман

В 10 часов утра 16 июня, после четырехдневного заседания трибунала, Максимилиан и двое генералов были приговорены к расстрелу через пять часов на Холме колоколов. Смертники исповедались, но в назначенный час их казнь не состоялась. В четыре часа дня объявили о трехдневной отсрочке, чтобы дать время прусскому дипломату для встречи с императором. На рассвете 19 июня по приговоренным отслужили мессу, и три крытые повозки, по одной на каждого из осужденных и его исповедника, направились по тихим улочкам Куеретаро к подножию холма.

Трое медленно поднялись на вершину и встали к глинобитной стене, четыре тысячи человек образовали с трех сторон каре. Взвод, исполнявший приговор, состоял из пятнадцати солдат, — по

четыре на каждого осужденного и трое в резерве. Вручив каждому из своих четверых палачей по золотой монете, Максимилиан, указывая на сердце, произнес: «Мучачос, цельтесь хорошенько, цельтесь прямо сюда». Свою короткую речь он заключил возгласом: «Да здравствует Мексика! Да здравствует независимость!» После отрывистой команды двенадцать ружей поднялись и сразу же раздались выстрелы. Максимилиан рухнул лицом вниз, пробормотав: «Человек...» Офицер, командовавший расстрелом, перевернул тело, и солдат выстрелил в сердце. Мирамон уже был мертв, а Меджью добили двумя выстрелами.

Тела завернули в мешковину и уложили в сосновые гробы; гроб, в который положили Максимилиана, оказался коротким, и ступни торчали наружу. Первое бальзамирование императора выполнили неумело — врачи попытались сохранить тело древнеегипетскими методами высушивания. В ноябре 1868 года останки переложили в новый деревянный гроб и перевезли на старом флагманском корабле Максимилиана «Наварра» в Триест, откуда три с половиной года назад Максимилиан и его жена Карлотта отплывали из Европы с радужными надеждами. Снежным морозным утром 20 января 1868 года гроб поместили в мраморную усыпальницу Габсбургов, склеп Капуцинов, в церкви Августа в Вене.

Макферсон Эйми Семпл (McPherson Aimee Semple)

(1890-1944)

Уроженка Канады, евангелистка, с неиссякающей энергией и удивительным шармом, она открыла свой храм ангела в Лос-Анджелесе в 1923 году и основала церковь Истинного Евангелия, проповедовавшую радость и отвергавшую адский огонь. Макферсон была очень добрым человеком, правда, не без известных слабостей.

Со временем она перестала пользоваться авторитетом в среде религиозно настроенных людей, прослыла беспутной женщиной, скорее приманкой для туристов, чем посланницей Святого Духа. Макферсон путешествовала за границей, ей и ее церкви неоднократно предъявляли судебные иски. Эйми постоянно ссорилась с матерью и в третий раз вышла замуж, но совсем ненадолго.

Несмотря ни на что, Макферсон никогда не переставала быть яркой личностью, способной собрать толпу. Вечером 26 сентября 1944 года в муниципальном зале в Окленде, шт. Калифорния, она читала Евангелие десяти тысячам собравшихся. Возможно, из-за оказанного теплого приема, Макферсон показалась своему сыну Рольфу «очень воодушевленной и восторженной». На следующий вечер она запланировала прочитать «Историю моей жизни», всегда пользующуюся большим успехом у аудитории.

После выступления, прежде чем лечь спать, Макферсон болтала с Рольфом в комнате отеля «Лимингтон». Они стояли в темноте у открытого окна и отчетливо слышали гудение пролетавших самолетов. «Интересно, когда мы умираем, мы отправляемся в такой же полет?» — эти слова стали для нее последними. Эйми поцеловала сына, и он пошел в свою комнату.

На следующее утро, в 10 часов, Рольф нашел свою мать в постели, со слабым дыханием. Вызвали врачей, но в 11.45 Эйми Макферсон умерла. Сначала причиной смерти назвали сердечный приступ, но разбросанные по кровати снотворные пилюли позволяли предполагать другое. В тумбочке обнаружили флакон с такими же пилюлями, который был наполовину пуст. Врач сказал, что не прописывал Эйми подобного лекарства, а на пузырьке не было аптечной этикетки.

На дознании Рольф описал состояние матери в последний вечер как абсолютно нормальное,

без малейшего признака депрессии. Она принимала успокоительное, поскольку недавно перенесенный ларингит давал себя знать и мешал ей заснуть. Предположение о самоубийстве Рольф отверг как абсурдное. Проводивший вскрытие патологоанатом согласился, что «человек может впасть в состояние забывчивости и не помнить, сколько таблеток принял». Пилюли, лежавшие на подушке, были мокрыми. Видимо, они выпали изо рта засыпавшей после предыдущей дозы женщины. Установили, что смерть наступила «от шока и затруднения дыхания, вызванных чрезмерной дозой снотворного при ослабленных почках».

Эйми Макферсон похоронили в мемориальном парке Форест Лоун Лос-Анджелеса, куда ее перевезли из храма ангела в сопровождении колонны из сотен машин. Юид-бище было закрыто для посторонних, но там присутствовало две тысячи человек, из которых тысяча семьсот являлись министрами Истинного Евангелия, утвержденными самой Эйми. Погребение состоялось в день ее сорокапятилетия, 9 октября 1944 года. На мраморной гробнице с каждой стороны высечен ангел-хранитель.

См. Лейтли Томас (1970).

Малер Густав (Mahler Gustav)

(1860-1911)

Австрийский композитор и дирижер ушел с поста художественного руководителя Венской оперы после десяти лет работы в 1907 году. Поводом к этому послужили многочисленные жалобы на его чрезмерную придирчивость, в которых неизменно сквозил антисемитизм. В тот же год умерла от скарлатины старшая дочь композитора, и тогда же доктор предупредил Малера, что и у него и у его жены Альмы серьезные проблемы с сердцем, на которые нельзя не обращать внимания.

Весной 1910 года Малер закончил свой второй сезон в качестве руководителя оркестра Нью-Йоркского филармонического общества и дирижера театра «Метрополитенопера». Вернувшись в Европу в угнетенном состоянии из-за проблем с женой, Малер добился встречи с Зигмундом Фрейдом. По слухам, великий психоаналитик быстро определил, что причина семейных разладов в том, что Малер постоянно думал о своей матери. Установив это, Фрейд сумел помочь восстановить супружескую гармонию.

21 февраля 1911 года Малер отдирижировал свой последний нью-йоркский концерт, пятьдесят восьмой за сезон, а через несколько часов слег с тонзиллитом. Бактериологические тесты выявили у него стрептококковую инфекцию. Американские врачи затруднялись выбрать метод лечения, и Малер решил вместе с женой немедленно отправиться в Европу. На борту корабля композитору стало плохо, и он едва мог пройти несколько ярдов, но по прибытии в парижский отель «Елисейские поля» Малер чудесным образом ожил, сам оделся, побрился и приказал шоферу покатать его по улицам. Вернувшись, Малер свалился без сил и его отвезли в лечебницу. Врач Шантемас сказал жене композитора: «Подойдите и взгляните, даже я никогда не видел столь прекрасно развившихся стрептококков». Телеграммой она вызвала венского врача, он приехал и успокоил своего знаменитого пациента, но предупредил Альму, что надежды нет: «Конец может наступить быстро. Если даже он выживет, то нервная система полностью вышла бы из строя... Вряд ли вам нужен на руках престарелый идиот». И доктор устроил так, что Малера быстро переправили в Вену, в санаторий.

Сначала, приехав домой, композитор очень радовался привычному окружению и заполнившим комнату букетам цветов. Но вскоре его сознание затуманилось. Как и Бетховен, Малер умер в грозу. Почти до самой смерти он чувствовал присутствие Альмы, но последним его словом было: «Моцарт». Малер умер 18 мая 1911 года; похоронили композитора в Гринцинге рядом с дочерью. На надгробной плите высечено только его имя, остальное Малер считал излишним: «Любой пришедший ко мне на могилу должен знать, кем я был, а остальным это и не нужно».