Как обольстить вдову

Даже рождение Энтони Хэмилтона было связано со скандалом, и, пока он рос, скандалы не прекращались.

У единственного сына графа Линли был другой отец, что являлось почти неопровержимым фактом. У супругов почти десять лет не было детей, и вдруг леди Линли родила здорового, красивого малыша, не походившего ни на лорда Линли, ни на кого-либо из Хэмилтонов. Линли не отказался ни от жены, ни от ребенка, но то, что большую часть времени леди Линли и ее сын проводили за пределами Линли-Корт, по мнению окружающих… «что-нибудь да значило».

К тому же мистер Хэмилтон был испорченным ребенком. Ему пришлось сменить более трех школ – по просьбе дирекции – главным образом из-за драк,

а один раз – из-за того, что обманул преподавателя во время игры в карты. Энтони Хэмилтон завершил свое образование в Оксфорде в рекордно короткие сроки, а затем обосновался в Лондоне, где начал вести жизнь безнравственную и распутную. Именно в это время молодой человек перестал прибавлять к своему имени отцовский титул. Он не разрешал обращаться к нему «виконт Лэнгфорд», как подобало бы наследнику Линли, и настаивал, чтобы его звали просто мистером Хэмилтоном. Он регулярно принимал участие в карточных играх с высокими, подчас рискованными ставками, а также водил компанию с богатыми вдовушками и матронами. В общем, репутация у Хэмилтона была скандальная, что привлекало к нему неистребимый интерес и возбуждало любопытство высшего света, завораживало и приводило в восторг.

Однажды во время игры в кости молодой человек поставил на карту все, что у него было, даже костюм, и каким-то непостижимым образом вышел сухим из воды, покинув игорный дом с полными карманами денег. Был еще какой-то постыдный спор с леди Николс, который закончился тем, что во время бала в Карлтон-Хаус леди Николс протянула ему свои бесценные рубины. В другой раз сэр Генри Мильтон обвинил Хэмилтона в том, что тот является отцом ребенка, которого в это время носила под сердцем леди Мильтон. В ответ на обвинения мистер Хэмилтон лишь улыбнулся, шепнул пару слов сэру Генри на ухо, а уже через час мужчины, словно два закадычных друга, сидели вдвоем за столом с бутылочкой вина. О Хэмилтоне постоянно ходили самые невероятные и противоречивые слухи: то – что его забирают на военную службу на флот, то – что он богат, как Крез. Энтони Хэмилтон был соткан из противоположностей, он был весьма сдержан и не любил о себе распространяться, что лишь подогревало любопытство и давало пищу новым слухам.

До ушей Селии Рис доходило все, что о нем болтают. Несмотря на предостережения матери, она пристрастилась к светским сплетням во время своего первого сезона в Лондоне. И всякий раз оказывалось, что в самых блистательных из них так или иначе замешан Энтони. Селия находила его подвиги на редкость занятными. Сколько Селия себя помнила, Энтони всегда дружил с ее братом Дэвидом и часто приезжал на школьные каникулы в Эйнсли-Парк, фамильную усадьбу Рисов. По мере того как дурная слава Энтони росла, его визиты становились все реже, а потом и вовсе прекратились. Селия догадывалась, что ее мать запретила Энтони их навещать, но сама она до сих пор вспоминала о нем с большой нежностью, относясь к нему почти как к брату. Юноша привязывал леску к удочке Селии, помогал запускать в небо бумажного змея, а тот факт, что сейчас Энтони стал до того порочным, что юные барышни боялись проходить мимо него, бесконечно забавляло Селию.

При столь сомнительной репутации Хэмилтона было ясно, что Селия никогда больше его не увидит. Заботливая мать, Розалинда, твердила Селии, что порядочные девушки не должны общаться с порочными молодыми людьми. Селия воздержалась от замечания, что ее собственный родной брат ничуть не лучше мистера Хэмилтона в этом отношении. Она, как обычно, сочла необходимым подчиниться матери. Селия с восторгом принимала участие во всех балах и светских мероприятиях, наслаждаясь своим первым сезоном, и не собиралась делать ничего такого, что могло бы испортить ей удовольствие. Больше всего на свете ей не хотелось с позором возвращаться в скучный Эйнсли-Парк из-за того, что она водила компанию с неблагонадежными молодыми людьми.

К счастью для нее, у Селии

не было недостатка в мужском внимании. Она могла выбирать себе кавалеров. Будучи дочерью, а теперь и сестрой герцога Эксетера, Селия считалась в свете выгодной партией. Граф Каррик каждую неделю присылал ей лилии, сэр Генри Эйвеналл – розы. Герцог Уэр неоднократно приглашал ее на танец, виконт Грейвз возил на прогулку в парк, а лорд Эндрю Бертрам сочинял ей сонеты.

На балу в этот вечер к ней проявлял повышенное внимание лорд Юстон. Привлекательный молодой граф представлял собой для многих богатый улов, поскольку считался в свете завидным женихом – с его поместьем в Дербишире и значительным состоянием, которым он обладал. К тому же он был великолепным танцором, а Селия обожала танцевать. Когда молодой человек подошел к ней в третий раз за вечер, она не удержалась от довольной улыбки.

– Леди Селия, подарите мне этот танец, – сказал лорд Юстон.

Помимо прочих достоинств, лорд Юстон обладал еще и прекрасными манерами.

Селия покраснела: лорд не мог не знать, что согласно правилам хорошего тона ей непозволительно танцевать с ним еще раз. Это даст пищу для пересудов.

– По правде говоря, сэр, я вынуждена вам отказать.

Он совсем не удивился и даже не огорчился.

– Полагаю, вы правы. Не согласились бы вы в таком случае пройтись со мной на террасу?

Пройтись на террасу – наедине с джентльменом! Селия бросила украдкой взгляд на свою мать, которая была неподалеку. Розалинда не спускала глаз с дочери. Она едва заметно кивнула и посмотрела на лорда Юстона ободряюще. У Селии учащенно забилось сердце. Никогда еще она не прогуливалась наедине с молодым человеком. Извинившись перед подругами, которые смотрели на Селию с нескрываемой завистью, она дала руку лорду Юстону.

– Для меня большая честь, что вы согласились прогуляться со мной, – сказал он, ведя ее по бальному залу.

– Мне тоже очень приятно, – сказала Селия и улыбнулась графу.

Он лишь кивнул в ответ и больше не проронил ни слова. Они вышли через открытые двери на террасу, и Селия с удовольствием вдохнула свежий, прохладный ночной воздух. Но вместо того чтобы остаться возле дверей, лорд Юстон продолжал идти дальше, ведя Селию к концу террасы – погруженному в темноту и наименее оживленному, если не сказать уединенному. Сердце Селии забилось еще сильнее. Что лорд Юстон намерен делать? Еще никто из ее поклонников не целовал ее. Селия была бы польщена, если бы он попытался ее поцеловать. Ведь ей нужно немного попрактиковаться в поцелуях.

Сгорая от любопытства, Селия украдкой бросала взгляды на своего спутника. При свете луны он казался немного красивее, чем на самом деле. Селия задумалась о том, каким будет этот поцелуй. Что она почувствует? Неловкость или ей будет приятно? И как ей следует вести себя? Скромно и застенчиво или смело и откровенно? И вообще, можно ли позволить ему эту вольность? Можно ли…

– Я должен вам кое-что сказать. – Услышав эти слова, Селия нервно облизнула губы, готовясь к тому, что должно произойти, и до сих пор пребывая в сомнениях; следует ли ей это позволять. Однако граф не пододвинулся к ней. – Леди Селия, я должен признаться, что страстно вас люблю.

Его слова явились полной неожиданностью для Селии.

– Ах… да? Ах, в самом деле?

– С того самого момента, как я вас увидел, все мысли мои – о вас. – Лорд Юстон взял Селию за руку и с надеждой посмотрел на девушку.

– Я… я польщена, сэр, – пробормотала Селия.

– Вы тоже меня любите? – спросил лорд Юстон.

– Я… Ну, то есть… Я… – Она откашлялась. – Что?

– Вы любите меня? – От такой настойчивости Селия начала терять присутствие духа.

Нет. Разумеется, нет. Пусть лорд Юстон хорош собой и превосходный танцор и, возможно, Селия могла бы позволить ему украдкой целомудренный поцелуй в щечку. Однако любить его? Нет. Уж лучше бы она не соглашалась идти с ним сюда.