Как боги

Поляков Юрий Михайлович

Гаврюшина. Да вы поэт! Но хочу вас огорчить: не все желания!

Непочатый. Вы хоть и наркотическая женщина, но лучше помолчите!

Артем. Почему вы так разговариваете с Верой Николаевной?

Непочатый. Как хочу, так и разговариваю. Не твое дело, сопляк! Ты ей не муж.

Артем. Согласно деловому этикету, Эдуард Никитич, к младшим партнерам следует обращаться с подчеркнутой вежливостью…

Непочатый. Окультурила на мою голову! Мальчишка, ты еще не

знаешь, что я с тобой могу сделать!

Артем. Эдуард Никитич, когда угрожаете, надо улыбаться. Так страшнее! Ведь улыбка — это звериный оскал. Правда, Вера Николаевна?

Непочатый. Ах ты сволочь! Обокрал, да еще издевается! (Бросается на него, хватает за грудки.)

Артем умелым движением выворачивает ему руку, втыкая лицом в диван.

Гаврюшина. Вы все с ума сошли! Прекратите!

На шум из спальни, опираясь на Китайца, появляется Гаврюшин.

Гаврюшин. Ага! Стреляться! Немедленно! Через платок!

Из передней входит Алена с цветами и небольшой картиной, упакованной в бумагу. Увидев ее, Артем отпускает Непочатого. Тот тяжело дышит.

Алена. Что происходит? Мама, это новая методика деловых переговоров?

Гаврюшина. Алена, заткнись!

Гаврюшин. Делят годовую прибыль, дочка. Дикий капитализм.

Алена. Жесть! Артем Михайлович, а что это там за верблюд плюет на ваш «ягуар»?

Китаец бежит в лоджию, смотрит вниз и возвращается, удивленно кивая.

Артем. Верблюд? Не знаю…

Гаврюшин. Это наш верблюд! Макс дал нам до дому доехать.

Непочатый (хрипло). Врешь! Ты без спроса взял, верблюдокрад!

Гаврюшин. Взял. Имею право! Из-за этого двугорбого губошлепа я продал жертвенники эпохи Троецарствия, а он, сволочь, не знает правил дорожного движения. Прет на красный свет…

Алена. Как же вы доехали?

Гаврюшин. Пришлось дворами пробираться. Верблюд может заменить автомобиль, но только страшно воняет. (Кивает на картину.) Что это у тебя?

Алена. Мой портрет.

Гаврюшин. Жених нарисовал? Покажи!

Алена распаковывает портрет.

Ну-ка, ну-ка!

Все смотрят на картину — нелепо авангардную.

Китаец

качает головой.

Артем. Повеситься на два месяца!

Гаврюшин. Разве это ты, дочка?

Непочатый. У девушек не бывает так много глаз…

Гаврюшина. Это авангард, наверное…

Алена. Вы ничего не понимаете! Авангард — прошлый век. Это актуальное искусство!

Артем. По-моему, даже слишком актуальное…

Алена. Ой, Артем Михайлович, вы теперь даже в живописи разбираетесь! Знаете уже, кто такой Петров-Водкин!? Мама, ты прошла с ним краткий курс истории искусства? Когда же успели?..

Непочатый. Долго ли умеючи!

Гаврюшина. Эдуард Никитич, в чем дело? Подите вон!

Непочатый. Вера Николаевна, вы хоть и наркотическая женщина, но еще пожалеете! Леня, берешь моего ветерана?

Гаврюшин. Зачем? Как говорят в Поднебесной, любовь женщины — это рябь на воде.

Китаец скорбно подтверждает сказанное.

Алена. Какая рябь? Какой ветеран? Папа, я ничего не понимаю!

Гаврюшин. А тут и понимать нечего. Запомни и передай своим детям: художник, изображая любимую, обязан быть реалистом! В противном случае он просто не умеет рисовать и его надо гнать из искусства поганой метлой!

Алена. Папа, а как же Пикассо и Кандинский?

Гаврюшин. Пикассо надо гнать первым!

Непочатый. Кандинского вторым.

Артем. А твоего жениха третьим!

Алена. Прошу не лезть копытами в мою личную жизнь!

Гаврюшина. Так! Хватит! Всем спокойной ночи!

Гаврюшин. До завтра, Артем! Пивка прихвати, ладно? Для ремонтно-восстановительных работ…

Артем. Не получится.

Гаврюшин. Почему?

Артем. Я больше к вам никогда не приду!

Алена. Какая жалость! А ко мне на свадьбу?

Артем. Нет.

Алена. Почему?

Артем. Сегодня у нас с Верой Николаевной было последнее занятие.

Непочатый. А вот это правильно!

Гаврюшина. Артема Михайловича больше учить нечему. Он готов к покорению олимпов.

Гаврюшин. Последнее занятие — это повод. Где недостающее звено?

Гаврюшина (строго). В доме спиртного нет!

Артем. Есть. (Достает из сумки бутылку шампанского.)

Алена. Какая предусмотрительность!

Артем. Хотел отметить… последнее занятие.