Каин и Авель

Арчер Джеффри

– Где он сейчас? – нетерпеливо спросил Уильям.

– Не знаю, у него ничего не получилось, он плюнул на всё и пошёл домой.

Уильям выскочил на улицу. Холодный воздух взбодрил его, хотя спать ему и так не хотелось. Он медленно ехал по дороге, следуя тем маршрутом, по которому должен был пойти Мэттью, и внимательно вглядываясь в лицо каждого прохожего. Когда он проезжал мимо круглосуточного кафе, то через стекло увидел силуэт Мэттью, пробиравшегося между столиками с чашкой кофе в руке. Уильям припарковался, зашёл внутрь и сел рядом с другом.

Мэттью опустил голову на стол рядом с нетронутой чашкой кофе. Он был настолько пьян, что даже не узнал Уильяма.

– Мэттью, это я, – сказал Уильям, глядя на друга. Из его глаз потекли слёзы.

Мэттью поднял голову, задел чашку, и кофе пролился на стол.

– Старина, ты плачешь? Тебя что, девушка бросила?

– Нет, мой друг, – ответил Уильям.

– Вечно с ними какие-то проблемы.

– Я знаю.

– У меня есть хороший друг, – сообщил Мэттью заплетающимся языком. – Он всегда заступался за меня, пока мы не поссорились сегодня – в первый раз. Но во всём виноват я. Я его сильно подставил.

– Нет, вовсе нет, – возразил Уильям.

– А откуда ты знаешь? – спросил Мэттью сердито. – Ты недостоин того, чтобы знать его.

– Пойдём домой, Мэттью.

– Меня зовут Мартин!

– Извини, Мартин, пойдём домой.

– Нет, я хочу остаться здесь. Сейчас сюда придёт одна девица, и, по-моему, теперь я готов заняться ею.

– У меня есть отличное виски, настоящий выдержанный молт, – сообщил Уильям. – Почему бы нам не выпить вместе?

– А бабы у тебя есть?

– Да, в изобилии.

– Тогда всё нормально, я еду с тобой.

Уильям поднял Мэттью, подставил ему своё плечо и медленно повёл к выходу из кафе. Он впервые в жизни ощутил, насколько тяжёлым был Мэттью. Они прошли мимо двух полицейских, сидевших за стойкой, и Уильям услышал, как один сказал другому: «Чёртовы гомосеки».

Уильям помог Мэттью сесть в машину и отвёз его на Бикон-Хилл. Кэтрин ждала их.

– Тебе следовало отправиться спать, дорогая.

– Я не смогла заснуть, – ответила она.

– Боюсь, он совершенно невменяем.

– Это и есть та девушка, что ты обещал мне? – спросил Мэттью.

– Да, она позаботится о тебе.

Вместе с Кэтрин Уильям провёл друга в спальню для гостей и уложил в кровать. Кэтрин начала раздевать его.

– Ты тоже должна раздеться, – заявил Мэттью. – Ведь я же заплатил десять долларов.

– Как только раздену тебя, дорогой, – сказала Кэтрин непринуждённо.

– А почему ты такая печальная?

– Потому что я люблю тебя, – ответила Кэтрин, и на глаза у неё навернулись слёзы.

– Не плачь! Тут незачем плакать. На этот раз у меня получится, вот увидишь.

После того как Мэттью был раздет, Уильям накрыл его простынёй и одеялом, а Кэтрин погасила свет.

– Ты же обещала лечь со мной, – сказал Мэттью сонным голосом.

Она тихо прикрыла дверь.

Уильям задремал в кресле перед дверью комнаты, где спал Мэттью, из страха, что его друг может проснуться и уйти. Кэтрин разбудила его утром

перед тем, как подать завтрак Мэттью.

– Кэтрин, что я здесь делаю? – таковы были первые слова Мэттью.

– Ты приехал с нами вчера после вечеринки у Эндрю Макензи, – ответила Кэтрин, впрочем, довольно неубедительно.

– Нет, не так. Я поехал в «Ин энд Аут» с этой ужасной девкой – Патрицией или как там её, – а она отказалась пойти со мной. Боже, я чувствую себя отвратительно! Можно стакан томатного сока? Не хочу показаться невежливым, но завтрак мне нужен в последнюю очередь.

– Конечно, Мэттью.

В комнату вошёл Уильям, Мэттью поднял на него глаза. Они в молчании смотрели друг на друга.

– Ты всё знаешь, не так ли? – спросил наконец Мэттью.

– Да, – ответил Уильям, – я был дураком, и, надеюсь, ты простишь меня за это.

– Не плачь, Уильям. Я не видел твоих слёз с двенадцати лет, когда Ковиньон напал на тебя, а я должен был оттаскивать его. Помнишь? Интересно, чем теперь занимается Ковиньон? Наверное, содержит бордель где-нибудь в Мексике – это всё, на что он был способен. Слушай, если ты узнаешь, что это так, – отвези меня туда. Не плачь, Уильям. Большие мальчики не плачут. Тут уж ничего не поделаешь. Я встречался со всеми специалистами от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса и Цюриха, и они ничего не смогли сделать. Ты не возражаешь, если я сегодня не пойду на работу? Я ужасно себя чувствую. Разбуди меня, если я буду мешать или просплю слишком долго, и я найду дорогу домой.

– Это и есть твой дом, – сказал Уильям.

Мэттью изменился в лице.

– Сообщи моему отцу, Уильям. Я не могу. Ты ведь тоже единственный сын, и ты понимаешь.

– Хорошо. Я отправлюсь в Нью-Йорк завтра же и сообщу ему, если ты пообещаешь остаться со мной и Кэтрин. Я не стану мешать тебе напиваться, если тебе это необходимо, или иметь столько женщин, сколько ты хочешь, но ты должен остаться здесь.

– Лучшего предложения я не слышал уже многие недели, Уильям. А теперь, я думаю, мне нужно ещё немного поспать. Я очень устаю в последние дни.

Уильям смотрел, как Мэттью засыпает глубоким сном, затем взял из ослабевшей руки пустой стакан. На простынях расплывалось пятно от томатного сока.

– Не умирай, – прошептал Уильям, – пожалуйста, не умирай, Мэттью. Разве ты забыл, что нам с тобой предстоит возглавить самый большой банк в Америке?

На следующий день Уильям уехал в Нью-Йорк на встречу с Чарльзом Лестером. Узнав новости, тот заметно постарел и осунулся.

– Спасибо, Уильям, что лично приехали, чтобы рассказать мне обо всём. Я почувствовал, что с Мэттью что-то не так, когда он перестал приезжать ко мне, а ведь раньше навещал каждый месяц. Я буду приезжать на выходные и попытаюсь не показывать, что ваша новость была для меня сильным ударом. Боже, чем же он заслужил такое? Когда умерла жена, я делал всё ради Мэттью, а теперь мне некому оставить мой бизнес. Сьюзен совершенно не интересуется банковским делом.