Каин и Авель
Шрифт:
Он проводил много времени в поездках по своим отелям, забирая с собой Флорентину, когда у той были каникулы в школе. Первые шесть месяцев по возвращении в Америку он провёл в инспекционных визитах, заглянув в каждый отель группы «Барон», – ровно так же, как он сделал после смерти Дэвиса Лероя, когда принимал компанию под своё управление. В течение года все его отели поднялись до того высокого уровня, которого он от них ждал, но Авель по-прежнему хотел расширяться. На очередном ежеквартальном заседании совета директоров он уведомил Кертиса Фентона, что группа маркетинговых
– «Барон» в Мехико и «Барон» в Рио-де-Жанейро, – сказал Авель. Ему нравилось звучание этих слов.
– Что ж, у вас достаточно средств, чтобы покрыть расходы на строительство, – заметил Кертис Фентон. – Вы можете построить «Барон» где хотите. Только небесам известно, когда вы остановитесь.
– Мистер Фентон, однажды я построю отель «Барон» в Варшаве, и тогда подумаю о том, чтобы остановиться, – ответил Авель. – Я расквитался с немцами, но у меня ещё остались счёты с русскими.
Кертис Фентон рассмеялся.
– А как мои дела с банком Каина?
Внезапная смена темы задела Кертиса Фентона: ему было неприятно, что Авель Росновский до сих пор считает Каина виновным в безвременной смерти Дэвиса Лероя. Он открыл специальную папку и начал читать.
– Акции банка «Лестер, Каин и компания» поделены между четырнадцатью членами семьи Лестеров и шестью бывшими и нынешними сотрудниками, а у мистера Каина – самый крупный пакет – восемь процентов.
– А нет ли в семье Лестеров таких, кто был бы готов продать свою долю?
– Возможно, если мы предложим правильную цену. Мисс Сьюзен Лестер, дочь покойного Чарльза Лестера, даёт нам основания предполагать, что она готова расстаться со своими акциями. Некоторый интерес к нашим намёкам проявил и Питер Парфит, бывший вице-председатель банка Лестера.
– А какой процент акций находится у них во владении?
– Сьюзен Лестер владеет шестью процентами, а у Питера Парфита – только два.
– Сколько они хотят за свои доли?
Кертис Фентон ещё раз сверился с бумагами, а Авель стал листать отчёт банка «Лестер, Каин и компания» за последний год.
– Мисс Лестер просит за свои шесть процентов два миллиона, а мистер Парфит за свои два – миллион.
– А он жадный, этот Парфит, – заметил Авель. – Что ж, подождём, пока он станет ещё и голодным. Немедленно выкупите долю Сьюзен Лестер, не раскрывая того, в чьих интересах вы действуете, и держите меня в курсе перемен в настроении мистера Парфита.
Кертис Фентон закашлялся.
– Вас что-то смущает, мистер Фентон? – спросил Авель.
– Нет, ничего, – произнёс Кертис Фентон неуверенно и неубедительно.
– С сегодняшнего дня вся ответственность по данному вопросу будет возложена на человека, с которым вы познакомитесь, а может быть, уже знакомы, – мистера Генри Осборна.
– Конгрессмена Осборна? – спросил Кертис Фентон.
– Да. Значит, вы знакомы с ним?
– Только с его репутацией, – произнёс Фентон с лёгким оттенком неодобрения, не поднимая головы.
Авель проигнорировал намёк. Он слишком хорошо знал репутацию Генри,
– Я пригласил мистера Осборна на должность одного из директоров группы «Барон» со специальным поручением следить за Каином и состоянием его счетов. Эта информация, как всегда, должна остаться строго между нами.
– Как вам будет угодно, – грустно согласился Фентон, размышляя над тем, следует ли ему высказать свои опасения по этому поводу Авелю Росновскому лично.
– Проинформируйте меня, как только вы завершите сделку с мисс Лестер.
– Да, мистер Росновский.
Обедать Авель отправился в «Барон», где в фойе его уже ждал Генри Осборн.
– Конгрессмен! – приветствовал его Авель.
– Барон! – воскликнул Генри.
Они рассмеялись и отправились рука об руку в ресторан, где сели за столик в углу.
Для начала Авель отругал обслуживающего их официанта за отсутствующую на его рубашке пуговицу.
– Как ваша жена, Авель?
– Прекрасно. А как ваша, Генри?
– Замечательно.
Они оба врали.
– Есть новости?
– Да. Концессии, которую вы хотите получить в Атланте, уделяется нужное внимание, – сказал Генри заговорщическим тоном. – Мы протолкнём необходимые документы в течение ближайших дней. Вы сможете начать строительство в первых числах следующего месяца.
– Мы не слишком нарушаем закон?
– Мы не делаем ничего такого, чего не делали бы ваши конкуренты, обещаю вам, Авель. – Генри Осборн рассмеялся.
– Рад слышать, Генри. Я не хочу проблем с законом.
– Нет-нет. Всю картину знаем только мы с вами.
– Хорошо. В последние годы вы были мне очень полезны, Генри, а я ничем вас не отблагодарил. Как насчёт того, чтобы стать директором группы «Барон»?
– Авель, я польщён.
– Перестаньте. Я помню, что вы оказали бесценные услуги, добывая разрешения штатов и городов. У меня никогда не было времени, чтобы связываться со всеми этими политиками и бюрократами. В любом случае, Генри, они предпочитают иметь дело с человеком из Гарварда, даже если он открывает их дверь ногой.
– Ваше мнение очень лестно, Авель.
– Вы заслужили это назначение. А теперь я хочу, чтобы вы занялись новым поручением, которое для меня весьма важно. Оно также требует полной секретности, но не отнимет у вас слишком много времени, к тому же оно позволит нам отомстить нашему общему другу из Бостона мистеру Уильяму Каину.
Генри с интересом слушал, как Авель посвящал его в свои планы относительно Уильяма Каина.
Через несколько дней, в начале мая 1946 года, Авель уехал в Нью-Йорк на празднование первой годовщины Дня Победы. В отеле «Барон» он накрыл праздничные столы для тысячи польских ветеранов и пригласил на банкет генерала Казимира Сосновского, главнокомандующего польскими войсками во Франции с 1943 года, в качестве почётного гостя. Авель с нетерпением ждал этого дня и взял с собой Флорентину, оставив Софью в Чикаго.