Кафедра
Шрифт:
Подскочив к Ивану Игнатьевичу, начал искать пульс. Есть! Ровный, наполненный. Дышит тоже хорошо. Больше похоже на глубокий сон, а не на беспамятство после магического удара. Одной проблемой меньше. Но возникает другая. Если бравый казак проснётся, то начнёт задавать вопросы, на которые мне совсем не хочется отвечать.
Оттащив тело Кудрявого в сторону, стал затирать пентаграмму. Потом присыпал это место пылью. Хотел уже было перевести дух, как неподалёку увидел знакомую кучку пепла. Подошёл к ней. Так и есть, это останки Сущности. Час от часу не легче. Значит, я тут не только магичил, но и вёл какой-то бой с тварью. С помощью лопуха-совка
Господа! Это перебор! Получается, тут не бой, а целые боевые действия велись. Интересно, участвовал ли в них есаул или я один расстарался? Очень хочется надеяться, что один.
Протяжный стон отвлёк меня от дальнейших рассуждений. Кажись, Иван Игнатьевич пришёл в себя. Странный человек! Вроде бы и кутили вместе, а даже во время пьянки разрешает величать себя хоть и на ты, но исключительно по имени-отчеству или просто по отчеству. Ибо, по его понятиям, невместно двадцатилетнему парню называть сорокалетнего боевого офицера по имени. Мол, у них в станице так было не принято.
Казак действительно очнулся, хотя от бравого вида у него остались лишь усы. Да и те обвисли и набились всякой трухой.
— Ро-о-о-одя… Попить есть? — прохрипел он, увидев меня.
— Нет.
— А это мы где?
— Не знаю. Не помню.
— И я не помню. Но, судя по крестам, померли. Я себя сейчас совсем живым не чувствую. Не нужно было шампанское с самогоном мешать. И со всем остальным тоже нельзя… День-то сегодня какой?
— Двенадцатое, — сообщил я, посмотрев на часы.
И на всякий случай добавил:
— И лето… Наверное…
— Нормально, — немного оживился Кудрявый. — Значит, всего два дня куролесили и дуэль не пропил.
— А служба? Не хватятся? Всё же в штабе служишь.
— Не. Тут всё путём. Перед смертельной дуэлью три дня даётся на завершение всех дел. Завещание там, раздача долгов и прощание с родственниками… Это, брат, в законе прописано. Правда, сирота я, да и денег нету, чтобы кому-нибудь их завещать. Сегодня последние рублики прогулял. Так что успею и опохмелиться, и с утра перед боем медкомиссию пройти.
— Медкомиссию? — удивился и одновременно насторожился я.
— Ты, молодой, словно ничего и не знаешь про дуэли, хотя с виду и начитанный. Да я ж тебе вчера, кажись, уже всё объяснял!
— Не помню…
Тут есаул прав. Бывший Булатов чурался всякого насилия, поэтому темы дуэлей, войны и прочих смертоубийственных штук были для него неприятны. Ну а то, что было вчера, видимо, начисто стёрлось из моей памяти после непривычных для булатовской печени возлияний.
— Значит так, — начал наставлять Иван Игнатьевич, видя мой виноватый вид с расставленными в сторону руками. — Вызов брошен. После него оба дуэлянта подают бумагу в полицейское управление. Там специальный уполномоченный рассматривает степень серьёзности конфликта и выносит вердикт: соответствует ли ссора виду дуэли. Если, например, рожа моя тебе не понравится, то имеешь право на бой без оружия. В ринге на кулачках подрихтовать соперника, но никак не убивать.
Не сошлись во взглядах по пустяковой причине и разругались? Пожалте на дуэль с применением оружия, но до первой серьёзной раны. Хотя тут уже иногда смерти случаются. Только осуждается такое в обществе.
А вот если твоя или твоей дамы честь основательно задеты, имеешь полное право на смертельный поединок. И то только с тем, кто равен тебе. То есть студентика вроде тебя или простолюдина никак нельзя полноценному одарённому на дуэль вызвать. Только через суд наказать возможность есть. Хотя с одарёнными студентами не всё так просто. Между собой можете сойтись, но лишь до первой крови.
В моём случае всё сходится к смертельному поединку. Перед ним обязателен трёхдневный отгул. В Дуэльном Клубе… или по простому в ДК, перед боем медики удостоверяются, что оба бойца являются физически здоровыми, и дуэль не станет примитивным убийством из-за ущербности одного из поединщиков. Заболел или с травмой припёрся? Будь добр выздороветь и снова подать прошение на бой чести.
Дальше идёт проверка оружия. Никаких зачарованных артефактов использовать нельзя. Разрешён только внутренний Дар, способный увеличивать твою скорость с силой. Поймают на мошенничестве — год тюрьмы. После проверки обоих поединщиков запирают в одной комнате. Бывает, остынут некоторые и мирятся, поговорив по душам. Ничего зазорного в этом нет. Правда, извинения виновной стороны должны прозвучать прилюдно, при всей собравшейся публике.
— Публике? — переспросил я.
— Совсем ты тёмный человек, Родя, в этом вопросе! — укоризненно покачал головой есаул. — Мы ж не в подворотне проводить дуэль будем, а в амфитеатре! Родственники на поединок бесплатно допускаются, а остальные зеваки деньги за входной билет платят. На некоторые бои, когда известные дуэлянты бьются или очень знатные люди, аж несколько золотых нужно выложить.
— Интересно. А выигравший имеет с этих денег свою выгоду?
— Никто не имеет. Всё до копеечки направляется на благотворительные нужды: в больницы, приюты, на помощь калекам. Ну и на содержание ДК, конечно. Но… — сделал паузу Кудрявый. — Тотализатор тоже никто не отменял! На себя или соперника ставить нельзя, а вот на посторонних бойцах некоторые азартные людишки целые состояния проматывают или выигрывают. Вижу нездоровый блеск в твоих глазах. Секундантам тоже запрещено в тотализаторе участвовать.
— Жаль…
— Слушай! Хватит тут лясы точить! Надо к людям выбираться. А то сушняк такой, что скоро листья с травой жевать начну.
Тут я с есаулом полностью согласен. Сейчас не место и не время вести разговоры. Правда, Иван Игнатьевич явно ещё находился вне кондиций. Буквально через сто метров он обессиленно сел на землю и заявил, что готов сдохнуть прямо тут. Пришлось чуть ли не на собственном горбу тащить его по тропинке до ближайшей деревни, находившейся в паре километров от погоста. То ещё испытание! Кто бы меня самого дотащил!
Там мы как следует напились из колодца и сговорились с одним селянином, чтобы за пятнадцать рублей отвёз наши полудохлые тела в Петербург. Крестьянин не подвёл и доставил прямиком к моему дому. И я, и есаул вымотались до такой степени, что прямо не раздеваясь, вместе рухнули на постель мордами вниз и проспали до самого утра.
Первым очнулся я. Всё тело болело, словно меня вчера пинала толпа неслабых бойцов. Кряхтя поднялся, принял холодный душ и заварил себе крепкий кофе. Вскоре ко мне присоединился и Иван Игнатьевич. В отличие от меня, есаул был бодр и свеж.