Кафедра
Шрифт:
— Занято было, братан. Ну вот, доношу, чтобы слышал: ты парень свой, “подсаженный”, поэтому велено дать до сентября. Родственники — дело святое. Как учиться пойдем, штраф тоже пойдет. Тогда тебе уже тесть помогать будет. Он сказал — я передал.
Митя был уверен — парень не добавил ничего своего — все это слова Марата, которого нельзя увидеть.
— Я согласен.
— Держи, — парень под столиком вложил в его руку свернутые трубочкой деньги и тут же исчез.
Митя торопливо сунул деньги в карман, допил третий стакан сока и заспешил на кафедру — работать. Скоро должна была подойти одна из его репетиционных девочек — до вступительных
Капуста всех сортов
День не задался с самого утра. Началось все с автобусных контролеров, которые потребовали с него штраф за бесплатный проезд. Контролеров он этих на дух не переносил. Неделю назад, когда перевозили Крошку Цахеса (она разменялась с дочерью, которая недавно вышла замуж), они, залив глаза, ехали с Маркушей в автобусе, и на “Трансагентстве” в “Икарус” ввалились мужики с корочками и жетонами, стали трясти всех подряд, будто им детей кормить нечем. В другой раз он, может быть, просто показал проездной и отошел в сторону, но тогда, после трехсот пятидесяти грамм хорошей водки и тяжелого грузчицкого трудового дня, Митя был на взводе и потребовал от контролера “документы в развернутом виде”, стал вчитываться в фамилию и разглядывать печать на пожелтевшей фотографии. Контролер был уже не рад, что связался с пьяными, показав “корочки”, ретировался, но такое его поведение еще больше разозлило Залесова, и он пихнул невежу в спину. Контролер слетел со ступенек и чуть не угодил в большую лужу. Контролеры оказались не одни. С ними дежурил милицейский наряд, а рядом с “Агентством” стоял специальный автобус для подозрительных и безбилетных личностей, в котором они с Маркушей очутились через несколько секунд после падения контролера. Ночь они провели в отделении, им выписали по приличному штрафу, и Маркуша материл Митю последними словами. “Вот и не верь после этого в материализацию мыслей, — думал Митя, сидя в обезьяннике. — Совсем недавно врал Вике про вытрезвитель”.
— Ну, нету у меня сейчас денег, нету! Вот вечером будут, я вам хоть три штрафа заплачу, а сейчас нету! — горячился Митя, шаря по карманам.
— Пешком ходи, — произнес контролер дежурную фразу, но потом смягчился. — Ладно, вылезай. Но если у тебя и вечером денег не будет…
— Будут — будут, обязательно будут! — закивал Митя и выскочил из автобуса.
До университета было еще три остановки. Он глянул на часы и прибавил шагу. Занятия с очередным “пеньком” начинались через семь минут. Через полтора часа у него будут деньги, а еще через три с половиной часа денег этих станет вдвое больше — они будут плодиться, как каша в волшебном горшочке. Митя улыбнулся.
“Пеньком” была девочка Маша семнадцати лет. Она поступала на радиофак и приходила заниматься каждый день. Серьезная девочка. Он даже иногда побаивался ее — а вдруг задаст каверзный вопрос по пунктуации, на который он не сможет ответить? Митя, проверяя “абитурские” сочинения, иногда сам по невнимательности пропускал знаки, и председательша комиссии, Крошка Цахес, тыкала его, заставляя краснеть: “Ну что ты, Дмитрий! Разве здесь двоеточие?” Как бы с этой Машей тоже не пришлось краснеть и лепетать себе в оправдание что-нибудь по поводу “изменчивости пунктуационной нормы”!
Митя свернул с тротуара и по тропинке зашагал к решетке университетского парка — так было короче.
Стояла обычная июльская жара. Добрая часть московского населения жарилась на солнце по набережным реки и окрестным
Дорогу ему преградил охранник в камуфляже.
— Ваш пропуск, пожалуйста.
Митя, как это случилось несколько минут назад, стал шарить по карманам. Искал пропуск — маленький розовый клочок бумаги с печатью, фотографией и подписью председателя экзаменационной комиссии. Бумажки не было. Может, он ее оставил дома, а может выронил в автобусе, когда искал несуществующий проездной?
— Вот, пожалуйста, — он открыл удостоверение ассистента кафедры русского языка для иностранцев.
— Не годится, — мотнул головой охранник. — Только члены приемной комиссии.
— Так я и есть член! — возмутился Митя.
— На лбу у вас не написано! — охранник отвернулся к стайке абитуриенток в коротких юбках, которые совали ему под нос свои экзаменационные листы.
— Хамство какое! — Митя даже вспотел от возмущения. На кафедре его дожидается умная Маша, а он тут стоит, сам как “пенек”, и не может войти в университет.
— После двух часов, молодой человек, — язвительно улыбнулся охранник, закончив с абитуриентками.
— Ну уж нет! — Митя шагнул к вахтерской будке, где был телефон. — Можно от вас позвонить?
Вахтерша, узнав его, улыбнулась, пододвинула аппарат.
— Не пускают?
— Вообще маразм!
— Да, сейчас такие строгости! Ректор приказал. В приемной трудисся?
— Как пчелка, — Митя набрал номер кафедры. Трубку взяла лаборантка Таня. Он нашел ее три недели назад рыдающей под дверью кафедры.
— Вы чего, девушка? — спросил Митя, заинтересованно оглядев ее с ног до головы. Светловолосая, симпатичная, пухленькая. Он сразу вспомнил о замене. Конечно, это было вовсе не то, что просила Крошка. Ну а где он найдет другую за эти гроши?
— Математику завалила! — сквозь слезы произнесла девица.
— Это ничего страшного — все заваливают. Вы не плачьте. У меня для вас интересное предложение. Не хотите в университете поработать? А на следующий год безо всякого конкурса пройдете. Я вам гарантирую.
— Это правда? — девушка смотрела на него недоверчиво.
— Слово джентльмена, — и Митя приподнял несуществующую шляпу. — Вот здесь, на кафедре.
Девушка прочитала надпись на новенькой, сияющей золотом табличке, и кивнула головой.
Крошка Цахес скептически оглядела девицу, взяла с нее слово, что в течение учебного года она не выйдет замуж, не родит детей, и дала добро. Девица строчила на компьютере со скоростью пулемета, чем покорила всех кафедральных — вечно им нужно было печатать какие-нибудь методички или упражнения.
— Таня, привет, это я. Слушай, я пропуск посеял. У тебя там лишнего не завалялось?
— Сейчас, — лаборантка положила трубку на стол, и теперь Митя мог слышать знакомые голоса: Маркуши, Миши-маленького и Рашида. “Что это там мужики с утра пораньше делают?” Перед экзаменами пропусков у Таньки было завались — она их в “приемке” у секретарши выпросила, но все слишком быстро разошлись: знакомым-приятелям раздали, “пенькам” опять-таки, чтобы могли беспрепятственно проходить.