Кафедра странников
Шрифт:
— Так одно дело машину с мясом по ресторанам раскидать, и совсем другое — высокотехнологичную продукцию. Соображаешь? — Урбек демонстративно постучал пальцем по лбу. — У каждого монитора свой уникальный номер, ты его в сеть включишь, а через два часа к тебе человская полиция заявится. Чисто на разборку. Эх… Горячий у тебя товар, Булыжник.
— Ты мне мозги не пудри. — Уйбуй приложился к фляге с виски. — Не на такого напал, тренер. У Кувалды, вона, адназначна ворованный компьютер стоит, а к нему человская полиция не ходит!
— Это все потому, что фюрерский компьютер ребята
— Не плоский? — Булыжник наморщил лоб, вспоминая, какой монитор украшал кабинет одноглазого фюрера, вспомнил и горестно почесал где-то под банданой. — А чо тогда делать, тренер?
— Десять процентов сразу заплачу, — щедро ответил Урбек. — А за остальным приходи потом. Недели через две. Будет тебе еще десять процентов.
— Совесть у тебя есть?! — возмутился Дурич.
— А у тебя?
— У меня адназначна есть! — твердо ответил Булыжник, хотя о том, что такое совесть, лишь догадывался. Это крылатое выражение Красные Шапки частенько применяли во время торговли с шасами, и иногда с его помощью удавалось добиться приемлемых условий. На этот раз волшебное слово не сработало.
— Если ты такой совестливый, иди и верни свои компьютерные телевизоры водителю, — с иезуитской ухмылкой предложил шас.
— Половину цены заплати!
— Так я, может, эти мониторы вообще не продам! А разорюсь — к кому ты в следующий раз придешь?
— Ты разоришься, как же…
Урбек помолчал.
— Ладно, четверть дам.
— Сорок процентов! И все деньги сейчас!
Необъяснимая горячность уйбуя — обычно Красные Шапки вели себя спокойнее — наконец привлекла внимание шаса. Кумар удивленно посмотрел на Булыжника и осведомился:
— Ты, случайно, молоко утром не пил?
— Не пил, — огрызнулся уйбуй. И вновь заныл: — Ну, хотя бы тридцать пять процентов, тренер, а? И сразу! Нам бабки адназначна нужны.
— Должен кому? — участливо поинтересовался шас.
— Да не… — Булыжник махнул рукой. — Выборы у нас.
Урбек, который как раз собирался сделать очередной глоток кофе, поперхнулся:
— Чего?!
— Говорю тебе — выборы!
— И кого выбираете?
— Кувалду. Великого фюрера то есть. Эх!
Булыжник присел на ближайший ящик, вытащил из кармана флягу и за несколько больших глотков доходчиво обрисовал скупщику краденого политическую обстановку в семье.
— Напильник, сука, от меня про выборы услышал и адназначна завелся. Гниличи по Форту скачут, как трезвые, и орут, что будет новый великий фюрер. Шибзичи, понятно дело, за одноглазого встали, да только куда им супротив Гниличей! Ну и мы подумали: на кой ляд нам Напильник? Фюрер свой должен быть. Решили пока меня выбрать, но… — Уйбуй доверительно склонился к шасу: — Неспокойно у нас в клане, тренер. Чую, хочет Грелка подсидеть меня, блин. Единства адназначна нет, а Гниличи…
— В целом понятно, — перебил дикаря Урбек. — То есть все деньги, которые я тебе заплачу за мониторы, ты потратишь на выборы?
— Угу, — подтвердил Булыжник. — Оружие надо купить, а то в арсенале Шибзичи засели. Потом речь написать надо, чтобы наши Грелку
— Деньги надо тратить с умом, — поучительно заметил шас. — Вложишься ты в свои листовки, а через час Грелка тебе нож в спину — и что? Плакали твои сбережения, как снег под солнцем.
— Если нож в спину, то мне деньги до лампочки будут, — философски ответил Булыжник. — Пусть плачут.
— А надо сделать так, чтобы и деньги не плакали, и спина целой осталась, — бросил Урбек. — Думать надо.
— Это как? — не понял уйбуй.
— Это головой, — объяснил шас. — Вот, к примеру, пусть Дуричи не тебя фюрером выбирают, а меня.
Булыжник оторопело вытаращился на скупщика краденого:
— Не понял, тренер?
— Простоват ты, братец. — Кумар поставил пустую чашку на ближайший ящик и потер виски.
Желание, с которым уйбуй собирался расстаться с деньгами, произвело впечатление на шаса. Настроенные на извлечение прибыли мозги скупщика краденого немедленно подали хозяину сигнал о возможности выгодной авантюры, и Урбек сделал стойку.
— Вот смотри: Шибзичи будут голосовать за Кувалду, так?
— Адназначна, — подтвердил Булыжник.
— Гниличи — за Напильника, Дуричи — за тебя. Большинства голосов никто не получит, и все закончится поножовщиной. Правильно?
— Адназначна.
— Вывод: королева Всеслава присылает карательный отряд, и всех кандидатов вешают.
— Хреновый вывод, тренер, — шмыгнул носом уйбуй. — Может, пусть лучше Грелка нашим кандидатом будет?
— Забудь о Грелке, — поморщился Кумар. — Смотри, что мы будем делать: выставляем мою кандидатуру, я провожу качественную предвыборную кампанию, и большинство твоих соплеменников, те, что не совсем идиоты, голосуют за меня. Быть великим фюрером, братец, это большая ответственность: финансы, налоги, махинации всякие… Я-то с этим управлюсь в лучшем виде. Даже вам кое-что останется.
— И цены будешь давать правильные? — с надеждой уточнил Булыжник.
— Как родным, — подтвердил шас. — А самое главное — королева меня не тронет.
— Потому что ты из Темного Двора, — догадался уйбуй. — Классный ход, тренер!
— Это и называется «думать», — закончил объяснения Кумар. — Так что давай, братец, поехали к твоим Дуричам, будем говорить, как взрослые.
— Будем! — Уйбуй возбужденно затрепетал, но тут же насторожился: — Слышь, тренер, а мне-то какая со всего этого радость будет? Зачем мне делать тебя великим фюрером, когда я сам могу?
— Какая тебе радость? — прищурился Урбек. — Булыжник, врать не буду — ты мне всегда нравился. И когда я стану великим фюрером, ты будешь назначен на пост верховного уйбуя.
— Кого?!
— Я, братец, в ваши дикарские разборки влезать не собираюсь, — строго ответил Кумар. — Мое дело — финансы: налоги собирать, добычу вашу пристраивать, у зеленых дотации выпрашивать…
— И бесплатное виски.
— А ты понятливый… — похвалил собеседника шас. — К тому же у меня крупный бизнес, который тоже отнимает много времени и сил. Так вот, учитывая обстоятельства, мне потребуется верный помощник, который, собственно, и будет командовать семьей.