Кафе у Сэнди
Шрифт:
– Но мама, – вмешалась я, – у меня ведь нет никакого опыта работы с такими маленькими детьми.
– Ничего страшного, потому что работы у них совсем немного. Тебе, возможно, придется присматривать за пятью – семью ребятами, не больше. Я уже все узнала.
– Быстро ты. Даже не знаю, что сказать.
– А ты ничего не говори. Просто подумай. Им нужен воспитатель только на следующей неделе, так что время есть.
– Хорошо, я подумаю, – согласилась я, – а где точно находится этот садик? Может,
Лицо мамы расплылось в улыбке. Она поняла, что я, скорее всего, соглашусь на это предложение и останусь в Мэнсфилде. Тут же объяснив мне как лучше добраться до садика, она посоветовала заглянуть к ним завтра около двенадцати.
На следующий день в пол одиннадцатого я вышла из дома, решив пройти две мили пешком. Я знала, что если приму предложение Мишель, то стану ездить на работу на велосипеде. Езда на нем мне всегда нравилась, и упускать такую замечательную возможность мне не хотелось.
Садик оказался небольшим зданием из красного кирпича с яркой табличкой «Маленькие тигрята» над главным входом. Я поднялась по ступеням на крыльцо и осторожно постучала. Дверь мне открыла молодая женщина с черными вьющимися волосами. Она дружелюбно посмотрела на меня сквозь круглые очки и, улыбнувшись, спросила:
– Вы, наверное, Кэтти?
– Верно, а вы – Мишель?
– Да, угадали! Приятно познакомиться! Прошу, проходите.
Я зашла внутрь и огляделась.
– Сейчас у нас очень тихо: лето, сами понимаете. Родители берут отпуска и проводят время с детьми. Даже начальства сейчас нет. Давайте, я покажу вам здание.
Я последовала за Мишель, одновременно рассказывающей мне о садике и показывающей все его закоулки, комнаты и подсобные помещения.
– Садик принадлежит семье Голдсмитов. Они сейчас в Бразилии. Когда-то у них были дети, но они, насколько я знаю, погибли. После этого Голдсмиты решили открыть этот садик. С сентября по май они проводят тут много времени. Я уверена, что вам, Кэтти, эти люди понравятся.
Тем временем мы подошли к детским комнатам. В одной из них группа детей тихо играла, а пожилая воспитательница что-то записывала в журнал.
– Это Дафна. Отличная воспитательница. С нами уже лет пять, а до этого работала в одном из городских садов где-то в центре Мэнсфильда.
Мы прошли еще несколько комнат, и Мишель рассказала мне немного о каждом из воспитателей. Всего их было четверо, не считая Мишель и той женщины, которую мне предстоит заменить.
После небольшой экскурсии Мишель отвела меня на кухню и, заварив чаю, усадила за стол.
– Печенье будете? – спросила она.
– Нет спасибо. Мишель, послушайте. Должна сказать, что мне все понравилось, но не знаю, насколько я подойду вам. У меня ведь нет никакого опыта работы с малышами.
– Это не проблема. Вы быстро научитесь. Тут и уметь-то нечего. Нужно просто очень любить детей.
– Признаться, мне немного страшно. Такая ответственность…
– Я же рядом
Мы еще немного поболтали: Мишель рассказала о своей маме Руте и я, наконец, вспомнила, что мельком видела ее около пяти лет назад на дне рождении моего отца. Потом я поблагодарила Мишель и, пообещав позвонить ей вечером и сообщить о решении, покинула садик. Однако идти домой мне не хотелось. В небольшом магазине возле садика я купила мороженое и пошла в парк, находившийся неподалеку. Сев на одну из многочисленных скамеек, я откинулась назад и, наслаждаясь сладким ванильным лакомством, еще раз обдумала предложение Мишель.
Я пыталась взвесить все плюсы и минусы работы, но почему-то витала в облаках и не могла сосредоточиться ни на чем. Было около двух часов дня, но солнце грело так сильно, что я сняла кофту и осталась в одной тонкой футболке. Доев мороженое, я распустила волосы, надела очки от солнца и откинулась на скамейке, решив немного передохнуть перед дорогой домой.
Не знаю, что точно случилось потом. То ли я задремала, то ли все приключилось на самом деле. Мне вдруг показалось, что на меня кто-то смотрит. Я выпрямилась на скамейке, сняла очки и огляделась по сторонам. Парк был безлюден! Еще пару минут назад неподалеку от места, где я сидела, я видела молодую пару, выбравшуюся на пикник, вдалеке играли дети, а на других скамейках сидели такие же отдыхающие, как и я. Сейчас же в парке находилась я одна. Мне стало не по себе, и я поежилась. Вдруг резко похолодало и, подняв голову к небу, я увидела, что солнце скрылось за темными мрачными тучами, и вот-вот начнется гроза.
«Сколько же времени я тут просидела?» – пронеслось у меня в голове.
Мне захотелось встать и уйти, но чувство неимоверной усталости и тяжести вдруг наполнило каждую клеточку моего тела. У меня не хватило сил надеть кофту, и мне стало еще прохладнее , а мои руки покрылись мурашками.
В какой-то момент я поняла, что парк не просто пуст, но еще и безмолвен. Я не слышала ни птиц, ни машин, ни людей. Вокруг царила тишина. Я сидела парализованная, неспособная пошевелить ни рукой, ни ногой. Мне хотелось закричать, но в горле словно застрял ком. Не смотря на то, что меня начинало трясти от холода, мое тело покрылось липкой испариной. Я еще раз огляделась по сторонам и краем глаза заметила какое-то движение слева: чей-то темный силуэт проскочил в нескольких ярдах от меня и скрылся в кустах акации.
Меня окутал страх, природу которого я не могла понять, но я чувствовала, что мне нужно как можно быстрее бежать оттуда. Я зажмурилась и попыталась напрячь ноги и руки, но у меня ничего не получилось. Я все также продолжала сидеть, как истукан.
Мои глаза были прикрыты, когда я услышала шорох уже справа от себя – судя по звуку, что-то приближалось ко мне. Подчиняясь животному страху, я не решилась открыть глаза, а лишь зажмурилась и, набрав воздуха в легкие, затаила дыхание. Внутренний голос твердил мне «Очнись! Очнись! Очнись!», но тело не слушалось меня. Кульминация наступила, когда я почувствовала на своем плече чье-то холодное прикосновение. Тут меня наконец-то прорвало: я закричала, что есть сил и через секунду открыла глаза.