Каена
Шрифт:
А после со стороны донёсся смех. Тихий. Практически неслышный. Они остановились - кровь стекала с их рук водой, мясо рассыпалось прахом под ноги. Они все стояли и смотрели - палица крутилась в длинных тонких пальцах. Он стоял в стороне и улыбался им, так нежно-нежно, что можно было потерять дыхание от этого взора.
– Милые, - прошептал Роларэн.
– Какие же вы все, в конце концов, недолугие и слабые... Вы понимаете, что вы только что сделали?
Он обошёл их по кругу - всю сбившуюся в кучу толпу, толпу, облитую неестественно алой кровью, которой на самом деле не существовало и вовсе.
– Эльфы
– Эльфы хитры. Эльфы умны. Магия эльфийская - магия, которую они используют в бою, - соткана изо лжи. Но эльф не станет нападать первым. Ему незачем. Если вы сами не спровоцируете эльфа, то он не подойдёт к пыли у ног его. Не тогда, когда он попытался уже уйти до этого дважды. И любая иллюзия эльфа рассыплется, если он умрёт. Любая магия - как дело души его, - вместе с душой покинет этот мир. Превратится прахом. Вы никогда не сможете истерзать эльфийское тело на части и увидеть в нём человеческие кости...
– он миновал их и вновь добрался до того же места, где стоял прежде.
– Эльф ответит предательством на предательство. Он испытает и дождётся момента. Он не начнёт первым втираться в доверие. Но если его разрывают на части с такой охотой - что ещё делать эльфу?
Он сделал шаг вперёд, и маленькая армия Академии ощетинилась оружием.
– Каждый из нас, - ещё тише промолвил Роларэн, - когда-то решается повернуть - и поворачивает не туда. Каждый из нас когда-то будет плакать об убитых и о тех, кто пострадал о его руки. И для меня придёт этот миг. Но не сегодня. Не с вами. У вас был шанс сбежать, - он, казалось, растворился в воздухе и в тот же миг находился везде.
– Но вы им не воспользовались.
Они бросились на него растерянной, полной ненависти кавалькадой. Первые ряды ударились о мощные стены иллюзий - заржали лошади, узрев призрачных змей под ногами, сталкивая путников себе под ноги. Первый удар меча направился по палице - но Роларэн без жалости ударил по рукам.
Человеческий крик - новый, так непохожий на тот вопль от Тони или то, как кричал призрачный Мастер, - озарил волной дикости дорогу. Роларэн не остановился - он перемещался как-то незаметно, быстро, наносил резкие удары, один за другим, и не останавливался ни на миг. Его палица кружилась в пальцах, магия - скользила следом. Его рубили мечом - а там оказывалась иллюзия.
Эльфы не подлы. Эльфы просто отвечали на то, что сделали им когда-то люди. Теперь у эльфов не оставалось другого выбора, кроме как выжить.
Шэрра напряжённо всматривалась в бой. Тони попытался сжать её руку, но она оттолкнула его прочь - с неожиданной для худенького девичьего тела силой.
– Не переживай, - прошептал Громадина.
– Он не погибнет.
– Главное, - ответила она, - чтобы он не потерял свой кулон.
Тони сжал зубы. И это было всё, о чём она беспокоилась? В этом хаосе, в этом безумии она боялась только одного - чтобы он не потерял проклятый кулон?
Ему показалось, что он никогда не сумеет понять эльфийского беспокойства. Он мог только смотреть вперёд, пытаясь воспылать чем-то большим, чем гадкое, липкое, заразное Рэново равнодушие. В нём больше не было ни следа от Мастера, ни одного шрама на гладкой, сияющей в свете невидимых солнц коже.
Ни единого оттенка боли.
Мечи. Стрелы. Ножи. Кинжалы. Всё это лежало грудой у него под ногами, и он уверенно
Он сделал шаг вперёд, занося палицу - Фирхан пытался нанести хотя бы один удар, попасть в цель, но не смог. Эльф был молниеносен - меч человека рухнул под ноги, стёк лужицей железа. Роларэн занёс палицу, и мужчина раскинул руки в стороны, подставляя грудь под удар. Половина Академии, весь цвет её, лучшие из лучших... Мёртвые - по его, Фирхана, вине, от руки эльфа. От руки того, кто должен был пасть под потоком их бесконечных ударов.
– Иди, - прошептал Роларэн, опуская палицу. Фирхан опустил руки - его волосы сверкали сединой, глаза - потухли.
– Иди!
– мужчина повторил уже громче, словно не увидел тихого покачивания головой, сжал зубы в ответ на тихое "нет". Отбросил палицу в сторону - та упала на траву. Потянулся к кулону, висевшему у него на шее, а после одёрнул руку, словно не хотел задевать прошлое.
Фирхан рухнул на колени у своих учеников. По его щекам стекали слёзы - он застыл над одним из молодых, совсем ещё юных парней, будто бы отыскал способ вернуть с того света. Прозрачные капли на бледной мёртвой коже отражались, словно роса, искрились в пустоте.
– Убийца, - прохрипел он, поднимая взгляд на Рэна.
– Ты убийца. Зачем было спасать меня тогда, сейчас, а самому...
– Каждый должен быть ответственен за свой выбор, - спокойно ответил Роларэн.
– Ты, Фирхан, тоже. Любовь к детям слепит нас. Каждый должен понимать это.
Фирхан встал. Он прошептал что-то ещё - о том, что такое чудовище и знать не может о любви к детям. И побрёл по дороге, усыпанной трупами.
Роларэн повернулся к нему спиной - его путь змеился смертью в противоположную сторону. Шаги мужчины становились с каждым разом всё медленнее и медленнее - пока он не рухнул на колени сразу же за линией импровизированного поля боя.
По его ладоням, по его рукам стекала ручьями кровь. Яд проел практически до кости. На теле - множество ран, глубоких и мелких, но серебристое свечение уже медленно кружилось вокруг них, не трогало только разрушенные от палицы Каены руки.
Он запрокинул голову назад и тихо шептал молитвы богам, в которых не верил, пустоте, в которую эльфы отходят после смерти.
Шэрра сбросила с плеча ладонь Тони, такую самоуверенную - будто бы это зверство могло её остановить. Дошла до Роларэна - и опустилась на колени напротив него, сжала ладони, зная, что не сможет залечить его раны.
Они шептали эту незнакомую молитву в унисон - уже совсем не погибшим душам. Эльфы не верят в жизнь после смерти. Эльфы верят в то, что с гибелью тела наступает гибель и всего внутри. Златые Деревья подтвердили это. Златые Деревья начинают гнить, когда те, чьи сердца бились с ними в одном ритме, умирают.
Златой Лес был вечен.
Златой Лес умер.
Но в ком-то душа не искала выхода. В ком-то она сама цвета.
Шэрра не молилась. Шэрра утешала его - и обещала, что когда они вернутся, когда всё встанет на свои места, она не исчезнет и не сбежит. Она не отплатит кровью за всё то, что было сделано хорошего и плохого, не станет собирать армии, которых у них нет.