Каена

Либрем Альма

Он не пользовался магией, чтобы отвязать лошадей от дерева. Да и отвёл только двоих в сторону - одни поводья буквально швырнул Шэрре, и она поймала их, казалось, чудом. Движения Рэна смазывались; никогда эльфы на самом деле не оправдывали глупых сказок о невероятной быстроте движений, но он, за долгую вечность слившись со своим даром, наверное, походил больше на тех их далёкого прошлого, а не на них, презренных, как, по слухам, говорили люди, "остроухих".

Конь оказался спокойным. Шэрра запрыгнула в седло сама - сопротивление всегда было глупым, особенно если имеешь дело с Вечным, да ещё и с магом.

Он и солдат этих не боялся; при прикосновении к чужой палице, как к чужой личности, люди обычно умирали в конвульсиях. Их пронзала невообразимая боль. Но то ли у солдат не было души, способной хоть на что-то, то ли её не осталось у Рэна - кровь на его руках на самого мужчину никакого впечатления не произвела. Ведь он не дурак и отлично знал, что так будет - тем не менее, словно сделал вид, что для него это особого значения не имело.

Или так было на самом деле?

Солдаты к ним, разумеется, присоединились. Эльфы молчали; они ехали за спиной Вечного, с каждым поворотом отставая всё больше и больше.

– Какова их цель?
– не выдержав часов тишины, спросила Шэрра.

Было холодно; она подумала, что, наверное, не лучший способ вырваться из обыденности и мрака дней - отправиться к королеве Каене. Может, попробовать убежать в Златой Лес, сбиться с относительно безопасной дороги? Но ведь граница всё равно не выпустит её на свободу, а значит, она умрёт от рук Её Величества или Тварей Туманных. А какая разница, каков вариант выбирать?

Выживай, пока есть шанс. Тяни время. Златое правило Златого леса.

– Королева Каена не переносит ведьм в своём государстве, - сухо ответил Роларэн.
– Будь то Вечный или какая-то девочка из леса.

Она содрогнулась. Разумеется, королева Каена не могла отправить кого-нибудь за нею. А это свидетельствовало только об одном - если б она тогда не колдовала, то и сейчас мало интересовала бы Её Величество. Или нет?

– Ты ведь не служишь ей, - наконец-то промолвила эльфийка.
– И пришёл сюда не за мной.

– Я возвращаюсь к подножию трона Её, - фыркнул Рэн, и в его голосе отчётливо слышались презрительные нотки.
– Почему бы по пути не отыскать для Королевы игрушку забавнее, чем сухой и костистый Вечный?

– Нет ничего забавнее, - хмыкнула Шэрра в ответ, - чем вымирающие виды.

– Разве что вымирающие бессмертные виды, - эльф даже не содрогнулся. Те, что ехали за их спиной, наверное, слышали каждое слово, пусть и делали вид, что отдаляются, или, может быть, девушка была слишком высокого о них мнения? Так или иначе, это не имело большого значения.

– А королеву, - она вдруг бросила на него быстрый взгляд, словно собиралась спросить что-то страшное, то, о чём ни один разумный эльф не решился бы говорить вслух, - можно убить?

Роларэн вздохнул.

– Убить можно всех.

– Тогда почему, - она обернулась на эльфов-стражей, что должны были их сопроводить, - этого никто ещё не сделал?

– Потому что все, кто видит в Каене кровавую королеву, способную умертвить весь мир, видят в ней угрозу, не способны и пальцем пошевелить, чтобы навредить ей, - Рэн казался таким спокойным и равнодушным, словно к нему это не относилось.
– А тот, кто способен это сделать, увы, не замечает ни крови, ни боли. В его глазах она - лишь маленькая девочка, которую

недостаточно сильно любили в детстве.

Шэрра умолкла. Видеть в Каене ребёнка? Разве существовал кто-то, кто был на это действительно способен? Она очень сомневалась, что их королева когда-то была беззащитным маленьким существом; только отвратительной, гадкой эльфийкой, что не способна ни на доброту, ни на милосердие. Сумасшедшая убийца - вот кто такая Каена Первая! И если Рэн допускает, что в ней было ещё что-то, он сам, наверное, не до конца в своём уме.

Впрочем, как она ещё может в подобном сомневаться? Ведь этот мужчина, способный победить Тварь Туманную - остановить её, вскинув руку, - всё ещё возвращался к королеве. Последний Вечный! Поддавался ли он тому страху, что и все остальные? Был кем-то третьим?

Или это он видел в Каене маленькую девочку?

– А ты?

Он не обернулся, но спина вдруг стала ровнее, твёрже, словно мужчина внезапно вспомнил о чём-то, что пугало и его. Сбрасывало эту до бесконечности равнодушную маску.

– Я - и то, и другое, - наконец-то ответил он.
– Смотря как ты бросишь монету на этот раз.

– Так нельзя. Нельзя видеть в ней и ужас, и ребёнка, - возразила девушка.

– Можно. Во всех можно. Ты тоже кошмарна, - осклабился эльф.
– Но ты хочешь быть свободной. Мне нравятся те, кто мечтает о свободе...

Шэрра не стала возражать. Он мудрее, он прожил на этом свете довольно долго, чтобы делать выводы и навязывать своё мнение остальным. И ей следовало бы просто кивнуть, соглашаясь - если б только она могла!

– Ты задаёшь мне вопросы, - внезапно промолвил мужчина, словно надеясь прервать воцарившуюся тишину.
– Ты не дрожишь. И ты едешь к Королеве Каене.

– Ведь ты меня помнишь?

Он коротко кивнул.

– Помню. Я хорошо запоминаю одарённых, - он обернулся в последний раз на эльфов, что сопровождали их.

– Далеко до столицы?

– Два часа. И две смерти, - ответил он то ли загадкой, то ли так прямо, что она была не способна понять это.

И он был, несомненно, прав. Потому что эльфы, что должны были сопроводить их в королевский дворец, к Её Величеству Каене Первой, не дожили до камней Пылающего Пути и не переступили порог столицы. Но, разумеется, он не был провидцем. Смерти к его несуществующему дару видеть будущее не относились. Может быть, разве что немного - всегда выполнять всё, что даже мысленно себе же и обещает.

И он был, несомненно, прав. Потому что эльфы, что должны были сопроводить их в королевский дворец, к Её Величеству Каене Первой, не дожили до камней Пылающего Пути и не переступили порог столицы. Но, разумеется, он не был провидцем. Смерти к его несуществующему дару видеть будущее не относились. Может быть, разве что немного - всегда выполнять всё, что даже мысленно себе же и обещает.

***

Год 120 правления Каены Первой

Громадина Тони умел брать своей богатырской силой. Он, такой огромный, что, наверное, плечи и не объять руками, взмахнул мечом, раскручивая его, словно тут был пёрышком, и ринулся вперёд, в атаку. Несомненно, столь грозного соперника испугался бы каждый - и он нападал, заранее уверенный в собственной победе. Не было равных Громадине Тони из тех, кого Академия набрала в этом году.