Каэхон
Шрифт:
Все, что можно было сделать с помощью камней Духов, требовало прикосновения. Лишь самые сильные Черные маги, как рассказывал мне Акирон темными вечерами, могли творить свое жутковатое чародейство на расстоянии.
Посмеиваясь, Акирон рассказывал мне о магии битв:
— Все былые маги Смерти, или Черные чародеи, как их иногда называли, были склонны к патетике, может быть, к некоему тонкому чувству юмора. Не знаю. Но еще с очень древних времен идет обычай давать распространенным заклинаниям имена. К примеру, «веяние смерти». Патетично,
— Не без того.
— По сути, заклинание простое, Оторо, Хорт, Уруз, Архо. Контакт, вложение своей силы воли и отделение знаком Управления души от тела. Грубо и действенно, к тому же обратимо: душа обычно находит путь обратно. Но пока человек без души, им овладевает уныние, проявляется отсутствие желания жить. В любом случае все эти красивые названия — «рука печали», «аура вечности» — хороши лишь для запугивания, если ты не смог подобраться достаточно близко. А с этим у многих магов, как ты знаешь, проблемы.
Мирные дни закончились в один прекрасный туманный день… Точнее, в одну не менее прекрасную туманную ночь. Тайсама и я, как обычно, предавались тренировкам на одной из площадок подальше от людей. В мою голову лезли различные мысли, далекие от нашего дружеского поединка, но по большей части ничего серьезного.
— А это что такое? — остановилась вдруг Тайсама, задержав свое копье у моего лица.
Нервно сглотнув, я огляделся. Ничего странного замечено не было… Все как обычно. Легкий ветерок, девушка рядом, пустынная площадка с парой вбитых в землю столбов.
— И что?
— Туман пропал! — хмыкнула девушка. — Точнее, он рассеивается, медленно, обрывками. Растворяется в воздухе.
— Надо бить тревогу, — озабоченно произнес я. — Тут что-то не то.
— Да ну?
— Угу. Я встревожен. Нужно срочно предупредить Наставницу, а она уж пусть думает.
— Всего лишь туман рассеивается, — фыркнула Тайсама, однако согласно кивнула и первой кинулась в Обитель.
Знакомая дорога, по которой мы бегали уже много сотен раз… Все родное и знакомое, однако теперь даже я заметил отсутствие вечного тумана: стало гораздо суше. Вот и Обитель, обманчиво раскрытые ворота. На страже знакомые все люди, нас они пропустили без вопросов. Не в первый раз. Как я тогда надеялся, не в последний.
Проводник привел меня, как ни странно, в кабинет Наставницы — я-то полагал, она спит. Но нет, великая чародейка, поднимающая кого-то там откуда-то одним пальцем, бодрствовала. Прежде чем я успел постучаться, дверь распахнулась, и эта роковая для Райдо женщина, зевнув, спросила:
— Что не спишь, Каэхон? Мучают особые кошмары про Абатту?
Я отмахнулся, предпочитая не реагировать на оскорбления моего достоинства кхае: себе дороже. Быстро усевшись на неудобный стул, каким-то образом оказавшийся в кабинете, я сообщил:
— Туман рассеивается.
— Туман? — удивленно спросила Наставница. — Это невозможно.
— Однако это так.
— Шучу, — скучающе сообщила она. — Я это почувствовала.
— Ну это была Тайсама, — честно сказал я. — Она сейчас доводит новость до своих — с воинами-наставниками у нее хорошие отношения.
— То есть наши бравые воины предупреждены? Отлично. Почему же ты…
Ее прервала Натша, что ворвалась в плохо прикрытую дверь со скоростью урагана. Маг-наставница была запыхавшейся, от нее несло раздражением, беспокойством, даже немного страхом.
— Туман… Кто-то смог развеять туман! — громко возвестила она.
— Натша, девочка, — с иронией отозвалась Наставница.
Я с удовлетворением уловил в эмоциях целительницы раздраженное смирение. — Я уже знаю, Каэхон с Тайсамой давным-давно это обнаружили.
— О, Каэхон, и ты здесь, — соизволила заметить меня моя маг-наставница. — Ну в общем, положение плачевное: половина магов отмахивается, половина озабочены, но состояние почти везде одно, никто не в силах понять, что делать.
— Для начала поднимите всех иллюзионистов, — зевнула Наставница. — Если туман рассеян — значит, противник готовится напасть и у него есть маги. Наверняка это харакорцы, вот только откуда у них маги? Что-то не помню я таких прецедентов. Натша, Каэхон, вы еще здесь?
Но нас в кабинете Наставницы уже не было. Натша отправилась поднимать всех магов, повесив на меня нашу кафедру. Чтобы не возникало лишних вопросов, я получил в качестве знака доверия небольшой золотой шарик, весь испещренный узорчатой гравировкой. Насколько я знал, этот небольшой артефакт сделал когда-то очень давно Акирон для ученицы своей хорошей знакомой… Странно, почему все же Натша пошла в обучение к Наставнице, а не к моему учителю?
Я пробежался по коридорам, где располагались комнаты преподавателей нашей кафедры, стучась повсеместно и слепя глаза спящим магам амулетом Натши. Вопросов ни у кого не возникало: желания связываться с неуравновешенной магом-наставницей не было ни у кого.
Акирон дремал в кресле, рядом лежала книга. Заслышав скрип двери, он лениво открыл один глаз и спросил:
— Каэхон, что тебе нужно? Время обучения — день, а не ночь. Ну самое позднее — вечер!
Я продемонстрировал ему артефакт, но он не произвел на мага никакого впечатления… Пришлось объяснять все с самого начала.
— Туман исчез. Натша собирает всю нашу кафедру. Наставница предполагает, что это Харакор. Готовимся к отражению возможной агрессии.
— Слова-то какие выучил! — усмехнулся мой наставник. — Ну готовьтесь, меня-то зачем тревожить? Приготовитесь, позовешь.
Я впал в ступор. С одной стороны, не исполнить приказ Натши — это могло плохо отразиться на моем состоянии, с другой — связываться с рассерженным Акироном я не хотел тем более. Правда, еще ни разу он мне не попадался в плохом расположении духа — вернее, слава богам, я ему, но эксперименты ставить не хотелось.