Кадровик
Шрифт:
Мне кажется, я даже подпрыгнула. Руки быстро нажали нужные кнопки: «Наталья».
Александр как будто ждал. «Берите все свои вещи, если есть, планшет и идите к двери под часами. Планшет откроет их, заходите сразу, они быстро закрываются. Далее налево, до конца. Ждать в холле, пока не загорится зеленая лампочка над одной из дверей, входите. Дальше расскажут. Жду вас».
Маня, увидев это послание, растерялась.
– А я? Ты что, уходишь? А кем тебя взяли? А я одна останусь? – заволновалась Мария.
Я сказала несколько ободряющих слов, обменялась с ней контактами, это оказалось совсем просто, когда находишься рядом, там есть специальная кнопка «Близкий
Двери действительно открылись и быстро закрылись, я прошмыгнула под удивленные взгляды окружающих, которые даже не успели толком понять, что произошло. Уже знакомый коридор. Как было сказано: налево, до конца, где был большой холл, несколько кресел – и никого. Три двери, над которыми горели зеленые кружочки. Они горят? Непонятно. По аналогии с туалетом, я решила, что горят. Ждать не придется, но нужно выбирать, в какую дверь идти. Как витязь на распутье. Хоть бы написали «налево пойдешь…». Недолго думая, я пошла в центральную дверь.
– Можно? – осторожно спросила я.
Ответа не было. Это снова был холл, но с двумя дверями. Прямо квест. Никаких опознавательных кружочков. И что дальше? Справа у стены лавочка и большой сетчатый бак, пустой. Я решила идти дальше и двинулась к двери.
– Раздевайтесь, – услышала чей-то голос.
Он раздался непонятно откуда, я огляделась: никаких динамиков не обнаружила, абсолютно голые ровные стены.
– Раздевайтесь, – настойчиво повторил женский голос.
– Зачем?
– Будете проходить дезинфекцию, – проговорил голос.
Оказывается, меня тоже слышат, это уже что-то.
– Совсем? – удивилась я.
– Да, все вещи, включая личные, в корзину, сами в душ, это следующая дверь, – пояснила женщина.
– А зачем дезинфекция, если я только что из душа?
– Вы идете в «чистую» зону, полное обеззараживание, никаких земных вирусов, только разрешенный список бактерий, – уточнил голос.
Вот теперь понятно объяснила. С одной стороны, радует, что без вирусов, с другой – мы к ним привыкли. И что за «чистая» зона? Обдумывая всё это, я разделась.
– А планшет?
– В корзину, – коротко ответила женщина.
– Не влезет… – усомнилась я.
– Так уменьши его, – засмеялся голос.
– Как?
– Переверни! – радостно смеясь, посоветовала собеседница. Я перевернула планшет. Ой. Там были новые иконки. Справочник. Инструкции. И «-». Я нажала на него, и «телевизор» превратился в планшет. От неожиданности я его выронила.
– Он не бьется. Всё в корзину – и в душ, – немного хихикая, скомандовал голос.
Коротко и ясно. Прошла в дверь. Душ. Ни мочалки, ни мыла, голый кафель, или даже не кафель, а что-то непонятное, белое, сам душ в потолке. Как только закрылась дверь, на меня полилось что-то зеленое и липкое, хорошо, что без запаха. Я стояла и обтекала, увернуться в таком пространстве невозможно. Потом жидкость стала белой, непрозрачной, затем опять зеленой. Длилось это минут 15–20, и было ужасно неприятно. Наконец-то полилась обычная вода, я облегченно вздохнула и начала смывать с себя зеленую жижу. Вскоре вода прекратилась, и откуда-то подул теплый, как из фена, воздух. Хорошо. Когда меня высушили, открылась дверь, но не та, в которую я вошла, а та, которую я вообще не видела. Душ оказался проходным.
Следующая комната была просторная и тоже проходная, в центре стоял большой стол, над ним висело какое-то оборудование. Больше ничего, только дверь
– Ложитесь на стол, – скомандовала женщина.
– «Чистая» зона – это не тарелка, случайно? – поинтересовалась я.
В ответ послышался раскатистый смех.
– Нет, не волнуйтесь, – успокоила она.
Эта фраза сразу вызвала подкожный страх. Так обычно говорят, когда уже давно пора было начать волноваться. Последний раз я ее слышала, когда врач сообщал мне, что у меня опухоль. «Не волнуйтесь, – сказал он мне, – с этим можно жить».
Далее следовал пятитомник инструкций, КАК. Что можно и чего не следует, последнего, естественно, гораздо больше. Я полезла на стол. Страх возрастал. А потом меня опять «выключили», как будто я игрушка какая-то. Просто «раз», и я уже просыпаюсь, снова с тяжелой головой, сильно замерзшая, голодная, голая, все в той же комнате. Сознание возвращается неохотно. Но вроде жива. В комнате кто-то был. Не кто-то, что-то. Голограмма. Это моя, то есть я. Я села и попыталась сфокусироваться. Я стояла напротив стола. Голая. Неподвижно, с закрытыми глазами. Умерла? Нет! Я сижу тут, на столе, выпучив глаза. Тогда что это? Это «что-то» начало медленно вращаться, кожа стала прозрачной, мышцы тоже становились прозрачными. Зрелище завораживающее, не самое приятное, но глаза оторвать невозможно. Некоторые области стали красными, некоторые желтыми, остальное бледно-прозрачное. Я поняла. Красные – это мои проблемы, вон моя опухоль, а вон камни… Меня просканировали, пока я была в отключке. Вот это технология.
– Это компьютерная томография, – заботливо пояснил уже знакомый голос. – Красное – то, что нуждается в лечении. Ложитесь и лежите спокойно.
Что это КТ, я сама уже поняла, но такое отображение… Неожиданно из панели сверху, как змея, начал спускаться очень тонкий металлический шланг с иглой на конце. Я продолжала рассматривать «себя», хотя видела, что он ползет ко мне. Я решила, что сопротивляться бесполезно, и приготовилась к боли, но ее не последовало. Шланг был тонкий и гибкий, проколов живот, он пополз внутрь меня. Видимо, препарат еще действовал, я всё понимала, но была сильно заторможена. В любое другое время я бы попыталась увернуться или отмахнуться, но тут я спокойно смотрела на эту процедуру, практически ничего не ощущая. Шланг полз к опухоли.
Зрелище завораживающее. По мере его проникновения в опухоль она становилась все меньше, то ли он ее как-то поглощал, то ли растворял, но вскоре ее не стало, а он пополз к следующему красному пятну. Если бы не осознание, что это происходит внутри меня, я отнеслась бы к этому по-другому.
Я еще несколько минут наблюдала за его путешествием. Голова совсем прошла. Он закончил и, покинув меня, исчез в потолке. Голос велел вставать и идти в следующую комнату, что я и сделала.
Она совсем маленькая. Тумбочка, на которой – аккуратно сложенная стопка одежды и мой планшет, два стула и ботинки. Я поняла, что наконец-то можно одеться.
Одежда была не моя, совсем другая, другое качество, явно не пижама, но размер мой. Я оделась. Бледно-оранжевый был явно не моим цветом, но выбора не предложили. Удобный карман для планшета порадовал. Всё очень стильно и продуманно. Обувь – кроссовки. Всё одного цвета. Художник – фанат оранжевого цвета.
Следующая дверь вывела меня в холл. Молодой человек радостно вскочил с кресла.
– Я Александр, ну наконец-то! – радостно воскликнул он.
Высокий мужчина лет сорока пяти, с фигурой атлета, белоснежной улыбкой и в таком же костюме, как у меня, только темно-синего цвета, двинулся в мою сторону.