Каблучок на удачу
Шрифт:
За время моих разъездов скопилось много бумажных дел. В первую очередь необходимо проверить работу в нашем основном офисе.
– Смотрю, задела тебя наша «ромашка».
Замечание Вадима вырвало меня из раздумий. Я всегда гордился своей способностью быстро размышлять и переключаться на разные темы. И сейчас высказывание брата меня не поставило в тупик, а так, слегка раздосадовало. Я сразу понял о ком речь, но предпочёл сыграть в дурака.
– О чем ты?
– Ну, как же? О скромном архитекторе, из кабинета которого ты пришёл прямо сюда, бросив
Я досадливо отложил в сторону серебристую ручку с эмблемой фирмы и приготовился – вот чувствую, неспроста брат завёл этот разговор. Он иногда напоминает мне затаившегося удава: лежит – лежит, а потом меткий выстрел и сразу за горло.
– Ладно. Мне она… интересна, – глухо выдал я.
– Ясно, – глаза брата зажглись предвкушающим огнём. Мне это совсем не понравилось. – Я тоже давно к ней присматривался.
Говорит, а сам внимательно следит за моей реакцией. В эту игру можно играть вдвоем. Я сидел молча, изогнув одну бровь, всей позой показывая своё пренебрежительное отношение ко всей теме.
– И мне она … интересна. Надеюсь, ты не будешь против, если я за ней поухаживаю.
Вот сижу, смотрю на полноватое, слащавое лицо брата. Чего-то на нем не хватает? Разбитого носа, наверное…
– Служебные романы запрещены, – как можно спокойнее сказал я. Вот ведь какой!!! Увидел мою заинтересованность и решил потягаться.
– Ой ли?! – вскинул он руки, чуть не облившись кофе. Кто бы говорил. Так ты не будешь против?
– Буду, – жестко ответил я. У Вадима ещё в юности было хобби – уведи и брось девушку. Неужели не прошло. Не могу я согласиться или могу? Подумав, безразлично отмахнулся я:
– Хотя ухаживай.
– Так, с чего бы начать? Цветы, кино, поцелуи. Мне кажется, в постели она будет просто огонь! – и причмокнул губами, будто представляя все это. И я представил, и звук от скрипа моих зубов, казалось, долетел и до брата.
– Ладно, говори на прямую, к чему ты ведёшь?
– Спор!
– Что-о-о? – ну, точно, детство заиграло.
А брат продолжил:
– Она работает у нас три года. Ни одного романа, любовника, ухажёра. Всех отшивает. Даже меня. Да, да, было дело! Спор до первого признания в любВи.
– Это несерьёзно, – я взялся за шариковую ручку, подтянул к себе документы и хотел продолжить работу, погружаясь в первый пункт договора.
– До прилюдного поцелуя и отцов ROLLS ROYCE в твою пользу. Срок – месяц. Ты проиграешь – отписываешь мне часть прибыли от последнего договора.
Шариковая ручка, которую я вертел в руках, замерла. Я поднял взгляд на брата и сказал:
– По рукам, – в конце концов, от поцелуя ещё ни одна девушка не отказывалась. А на машину я давно глаз положил. Это будет самая лёгкая победа в моей жизни. Я усмехнулся и погрузился в отчёт. И на что рассчитывает брат?
Глава 4
Работы было много, но меня она нисколько не напрягала. Что-что, а работать я любила. Чувствовать состоятельность, владеть обширными знаниями и находить решения на
А-ха-ха! (зловещий смех)
Та-да-да-дам! (грозная музыка).
В голос рассмеялась над своими мыслями. Вновь летаю в облаках.
Не зря у меня творческий склад ума и богатая фантазия.
До конца рабочего дня оставалось меньше пяти минут, и я начала потихоньку убирать рабочие документы в сейф, а личные вещи и кое-что нужное с работы – в сумку.
И, довольная собой, направилась к выходу.
Последний раз оглядела кабинет, проверила наличие всех ключей. У меня после вчерашнего «веселого вечера» разыгралась фобия что-то оставить на работе, по этому я проверила все раз десять, наверное, если не больше.
Пока ждала лифт, ко мне присоединился, не кто иной, как Константин Савельев собственной персоной. Я вежливо ему кивнула и отвернулась, разглядывая на двери лифта – они такие обычные, серебристые. Вступать в беседы с начальством в мои планы не входило. Особенно если это начальство вызывает непонятное чувство робости, а непонятные чувства мне не нужны.
Наконец, лифт соизволил подъехать и распахнуть двери, я вошла первой, большой босс – следом, судя по шагам. На его перемещения я старалась обращать столько же внимания, сколько, например, на вазу, стоящую в комнате на одном и том же месте лет сто, короче, не замечать.
– Как прошёл ваш рабочий день, Наталия? – вежливо спросил он меня.
Я даже дернулась: не ожидала, что со мной все же заговорят. Если бы ситуация позволяла, с удовольствием притворилась бы глухой и продолжила прожигать взглядом дыру в створках лифта, но пришлось вежливо улыбнуться и сказать:
– Хорошо.
Чувствовала себя пай-девочкой, которая ради правильного впечатления у окружающих должна быть милой и вежливой, не считаясь со своими чувствами. А этот тип меня раздражал и своей идеальной внешностью, и манерами да и вообще … всем, короче. Не удивлюсь, если он еще и бабник
Мы проехали ещё несколько этажей. Савельев не сводил с меня глаз, чем изрядно злил. "Ну чего надобно, старча?" – так и подмывало спросить в лоб и посмотреть на реакцию. Или поинтересоваться, эмитируя эстонскую манеру тянуть слова: « ска-жи-те, пожа-луйста, от че-го лифт так ме-дле-нно ед-ет?»
Думаю, было бы забавно. Я же лишь ещё раз сдержанно улыбнулась и с преувеличенным вниманием наблюдала за передвижением лифта на циферблате: 4-3-2-1. Ура! Приехали.
Я торжественно шагнула к выходу.
– Наталия, позвольте вас проводить… к остановке?
Вот не откажешь же "мистеру любезность"…
– А зачем? – не сбавляя шага, целенаправленно шествовал к выходу броненосец имени меня.
– Проявить любезность со столь очаровательной девушкой всегда приятно, – слащаво проговорил он. Ну, прям, "фу"…, три раза "фу", какой банальный подкат. Сразу его обломать или пусть проводит?
Конец ознакомительного фрагмента.