Кабаре
Шрифт:
— Он был здесь? — недоверчиво переспросила я, испугавшись и растерявшись.
— И другие были, — ответила она, весело подмигнув, — но ты не волнуйся, мы уж постарались, чтобы они друг с другом не встретились.
— Какие другие? — вяло спросила я. Интересно, эта галлюцинация — последствие змеиного укуса или тех лекарств, которыми меня пичкали?
— Сама знаешь, — сказала сестра Спада и снова подмигнула, а еще пихнула меня локтем, подойдя вплотную к кровати. — Один такой высокий, с красивыми глазами. Должна тебя предупредить, кое-кто в палате положил на него
— С тубой, — поправила я.
— Всё едино, — пожала плечами сестра. — Покрутился тут, совался то туда, то сюда. Шустрый такой, до всего ему есть дело. Еще пару раз приходил школьник, нескладный, маленький, с писклявым голоском. Ты просто побила рекорд по посетителям мужского пола. Некоторые больные прямо обзавидовались. Я понимаю, ты ведь из шоу-бизнеса. Я где-то читала, что известность — это афрозодиак.
— Афродизиак, — снова поправила я. — Возбуждающее средство.
— Ой, какие мы грамотные! — огрызнулась она и удалилась.
Потом я услышала, как она рассказывает другим сестрам, будто я такая задавака, что со мной и разговаривать не стоит. С того дня они прозвали меня «мисс Величество». «Мисс Величеству нужен горшок». «Мисс Величеству пора пить таблетки».
Она, должно быть, ошиблась. Альберто не мог сюда приходить. Что за бред? Я внимательно рассмотрела свою руку в поисках следов его грязных потных прикосновений. Их не было. Тогда я убедила себя в том, что медсестра страдает галлюцинациями, и улеглась обратно на подушку. Синьора Доротея права: нужно отдохнуть.
Глава 14
На следующий день, несмотря на смертельную усталость, я решила ни в коем случае не спать. Если Альберто снова придет, уж я его не упущу. Когда наступило время посещений, я усилила бдительность и была начеку, вглядываясь в каждого, кто входил в палату, чтобы меня не обманули.
По коридору часто проходили мужчины, которых я видела в клубе. У некоторых были серьезные травмы: не хватало глаз, рук, ног, зубов, ушей; все тело покрыто ожогами; следы ног на головах; вытянутые туловища; искалеченные части тела.
Я узнала Сельмо д’Анджело, возложившего тубу на голову Дарио Мормиле. Сельмо и тромбонист Лабра Фини были связаны бинтами, как сиамские близнецы. Во время пожара их тела расплавились, а потом сплавились воедино. Вряд ли можно было рассчитывать на успешную операцию по их разъединению. Они пришли навестить подружку Лабры по имени Лола, которая чуть не задохнулась в дыму пожара, и горячо обсуждали вопрос о том, как им спать втроем, когда они выпишутся из больницы.
Наконец в коридоре появилась знакомая фигура. Пришел Сыщик. На сей раз наяву. Медсестры тут же стали вести себя, как школьницы. Они хихикали, краснели и говорили друг другу непристойности. За пару шагов Сыщик оказался возле моей кровати. В руках у него был букет вялых анемон. Я поставила цветы в стакан с водой. Соседка Валерия быстрым движением расправила смятое декольте, предварительно надушившись «Весной в Париже», от чего зачихала вся палата.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Сыщик.
В палате
— Как будто это не совсем я, — прошептала я в ответ. — И все это происходит с кем-то другим.
— А как нога?
— Все еще зеленая, — ответила я и приподняла одеяло, чтобы показать.
По-моему, он был в праве это увидеть. В конце концов, именно он спас мне жизнь. Если Сыщик и пришел в ужас от моей ноги, то не подал виду. И я была ему благодарна. Мы замолчали, и вся палата тут же заговорила.
— Ты только представь себе, какой там размер! — услышала я голос одной из медсестер. Ее коллеги хрипло и непристойно засмеялись.
— Можете рассматривать мои ноги, когда захотите! — воскликнула Валерия, демонстрируя конечности, которые скорее подошли бы цыпленку.
Сыщик присел на клеенчатый стул рядом с моей тумбочкой. Стул громко пискнул, зашипел выдавленный из-под обивки воздух.
— Вы спасли мне жизнь, — произнесла я тоном героини плохого кино. Ничего не поделаешь, я должна была это сказать. Я действительно так думала. — Если бы не вы, я бы умерла.
Он нагнулся ко мне. Мое тело впитало его запах. Будь я посмелее, зарылась бы лицом в это тело и наплевать на зрителей.
— Фреда, — сказал он так тихо, что я еле его расслышала, — в тот вечер меня там не было. Понимаете? Это очень важно.
Вся палата напрягла слух, чтобы разобрать его слова. Чего не разобрали, то додумали.
Я кивнула. Я поняла. Я ничего не поняла.
Его лицо было так близко, что почти касалось моего. Губы сухие, мягкие, розовые, рот чуть приоткрыт. Дышал он размеренно. Не знаю, сколько мы так просидели, но время посещения закончились, и чары рассеялись. Задвигались стулья, раздались крики «До скорого!», а сестра Спада громко изрекла «Жаль, что сегодня не пришел ее муж».
— Они уверяют, что сюда приходил Альберто, — опомнилась я. — Этого ведь не может быть, правда?
Сыщик приоткрыл свой чарующий рот и сказал:
— Мы должны учитывать любую возможность.
Каждое слово, каждую частичку его дыхания я почувствовала на своем лице и сохранила их, как сокровище.
Сыщик неохотно поднялся и собрался уходить. Он стал таким большим и высоким, как будто развернули сложенную карту. Одарил меня взглядом, который я тут же добавила к его словам и дыханию, и натянуто улыбнулся. Мы одновременно посмотрели на анемоны. Они поникли, и головки, слишком тяжелые для тонких стеблей, перегнулись через край стакана.
Я смотрела, как удаляется мощная спина Сыщика. Мне было больно. В дверях он обернулся и стал взглядом искать меня среди одинаковых кроватей. Все женщины помахали ему на прощанье. Во всяком случае, все те, у кого было, чем помахать. Остальные подняли гипсовые культи, имевшиеся у них на этот случай. Даже медсестры послали ему воздушные поцелуи.
Он вышел за дверь и скрылся из виду.
Глава 15
— Просыпайтесь, синьора Капур, — сказала мне прямо в ухо сестра Спада. — Пора вставать. К вам пришел доктор Пикканте, наш психиатр.