Кабала

Дэвис Пэтти

Энтони вернулся в постель.

– Легла бы.

– Нет, мне всегда казалось, что ты полон самодовольства. Но у тебя тело атлета – я убедилась в этом. Это видно, даже когда ты одет. Поэтому мне так трудно не поддаться искушению.

Пальцы Энтони прошлись вокруг ее глаз, как бы желая нарисовать новую непроницаемую повязку. Но теперь Сара видела все: его глаза, светящиеся в розоватом свете лампы, выразительную нижнюю челюсть, отбрасывавшую причудливую тень.

– Ты хочешь сказать, что я нужен тебе исключительно благодаря моему телу? – спросил Энтони, нежно касаясь губами ее рта. Невесомый

поцелуй.

– Мм… не совсем так. Я хочу сказать, что это, вполне возможно, было решающим фактором.

– Даже не мой острый ум и блестящий интеллект?

– Хорошо, тогда я скажу так: если бы я встретила мужчину с могучим интеллектом и потрясающе умного, а к тому же в складках жира, с кривыми зубами и нездоровой кожей, я, может быть, и захотела бы поболтать с ним по телефону, но явно не испытала бы никакого восторга, увидев его без одежды.

– Это снобизм, Сара. Тебе это известно? Морщинки лучиками собрались в уголках его глаз.

Временами такой была его улыбка, улыбка, которая нравилась Саре.

– Я – настоящий сноб и горжусь этим.

Неожиданным, режущим слух звоном разразился телефон. Сара протянула руку к трубке, но Энтони остановил ее.

– Оставь.

– Нет, – ответила она. – Уже слишком поздно. Никто не стал бы в такое время беспокоить по пустякам.

Произнеся «алло», она подумала, не звучит ли в ее голосе нечто вроде «меня-только-что-трахнули».

– Сара, это Марк. Извини за поздний звонок, но я… С тобой все в порядке?

– Да, а что?

– Не знаю. Просто у тебя был такой голос, когда ты ответила… Слушай, я сейчас у родителей. Я знаю, что уже за полночь, но тебе, наверное, стоит прийти.

Сев в постели, Сара внезапным этим движением едва не сорвала телефонный аппарат с тумбочки. К голове прилила кровь. Так вот как, значит, это происходит – телефонный звонок посреди ночи.

– Что такое? Что случилось?

– С ними все нормально, – быстро ответил Марк. – Отец и мать чувствуют себя отлично. Это не… ну, не то, что ты подумала. Странные какие-то вещи начали твориться сегодня вечером. Я звонил в полицию. По-моему, это как-то связано с предстоящим судом, и думаю, что тебе лучше подъехать ненадолго.

– Постараюсь добраться до вас как можно быстрее.

– Выслушай меня, Сара. Никто не пострадал. Я вовсе не хочу, чтобы ты мчалась как сумасшедшая, ясно?

После аварии Марк с опаской проезжал мимо каждого дорожного знака. Его «тойота» теперь прочно занимала место в крайнем правом ряду. Гонки на «порше» канули в прошлое.

– В чем дело? – спросил Энтони, когда Сара, положив трубку, направилась к шкафу.

Вытащив джинсы и свитер, она швырнула их на кровать.

– Пока не знаю. Звонил Марк – он сейчас у родителей. С ними все нормально, но что-то все-таки там случилось.

– Я поеду с тобой.

Сара не стала спорить, хотя у нее мелькнула мысль о том, что Марк и Энтони еще не знакомы, а родители и вовсе ничего о нем не слышали. Она появится в доме глубокой ночью, когда Бог знает что там происходит, – в сопровождении человека, которого в семье никто в глаза не видел. Но сейчас не время об этом размышлять. Ей ничуть не хотелось ехать в долину в полном одиночестве, к тому же и машина у Энтони гораздо мощнее.

У

дома родителей они сразу же увидели два полицейских автомобиля.

– Вон там разбитое окно, – заметил Энтони, когда они уже шли по тропинке к дому.

Сара всмотрелась в окна гостиной. В одном из стекол зияла дыра размером с футбольный мяч, но Сара не поверила, что это результат неосторожных ребяческих игр. Входная дверь плотно прикрыта, и, протянув руку, чтобы толкнуть ее, Сара вдруг остановилась, как бы с размаху налетев на стену из стекла. Лежавший на верхней ступеньке крыльца коврик был залит кровью. Сара опустила голову, чтобы посмотреть на подметку туфли – та тоже оказалась красной от крови. Может, Марк обманул ее – хотел избавить от тревоги по дороге сюда.

По-видимому, Марк услышал их шаги, так как дверь распахнулась, послышался его голос:

– Заходи, Сара. Зрелище, конечно, отвратительное, но с отцом и матерью все в порядке. С ними ничего не случилось. – Тут он заметил Энтони. – О! Привет, меня зовут Марк. Я брат Сары.

– Энтони Коул.

– Вот и хорошо. Рад познакомиться.

Сара уже достаточно пришла в себя, чтобы поймать взгляд, брошенный братом. «Теперь-мне-ясно-чем-вы-там-занимались» – говорил этот взгляд.

Клэр и Роджер Нортон сидели рядышком на кушетке, держась за руки. Оба выглядели сгорбленными и напуганными, как часто бывает с пожилыми людьми, когда жизнь поворачивается к ним какой-нибудь неожиданной своей стороной, наваливается вдруг непомерной тяжестью. Кроме них в гостиной находились трое полицейских, один держал в руке кирпич с прикрепленной к нему резиновым кольцом запиской.

– Я понимаю ваши чувства, – произнес он. – Но, в общем-то, в этой записке нет никаких угроз. Вы можете подать нам заявление об акте вандализма, но, повторяю, здесь не содержится никаких открытых угроз.

– Марк, черт возьми, что случилось? – шепотом спросила брата Сара. Родители даже не обратили внимания на дочь.

Кивком головы Марк предложил Саре и Энтони пройти в столовую.

– Они сидели там и смотрели телевизор, – начал он, – и обоим одновременно показалось, что у входной двери скребется кошка. Мама пошла, чтобы открыть, но не успела она взяться за ручку, как в окно влетел кирпич. С запиской – похоже на цитату из Библии, но я не уверен. Тан, во всяком случае, это звучит. В общем, отец велел маме остаться в комнате, а сам пошел к двери, думая, что успеет заметить кого-нибудь. На крыльце лежала убитая ножом кошка. В ее-то кровь ты и наступила.

– Господи, – проговорил Энтони. – Ваша кошка? Марк покачал головой.

– Мама думает, что кого-то из соседей. Но ошейника на ней не было. Полицейские уложили ее в пластиковый пакет, чтобы отвезти в ветлечебницу – там знают, как с ней поступить. Они делают, что могут, и, по-моему, им даже неловко от того, что могут они так мало.

Повернув голову в сторону гостиной, Сара увидела, что полицейские готовятся уходить.

– Я хочу прочесть записку.

Марк и Энтони остались вдвоем у стола, за которым в лучшие времена звучала когда-то перед обедом благодарственная молитва, произносились слова, полные добра, за которым давно-давно сидела Сара, готовя свои уроки.