Кабала

Дэвис Пэтти

Саре очень хотелось увидеть на лице Энтони хотя бы тень страха.

– Временами ты меня ненавидишь, ведь правда? – спросила она. – Ненавидишь за то, что любишь. Из-за этого ты приходишь в такую злость, что тебе не терпится причинить мне боль, да? Вот почему тебе так нужно, чтобы я ревновала и сходила с ума от беспокойства.

Она раскачивалась с таким неистовством, что дыхание ее срывалось, а тело изнутри уже горело сухим огнем. Боль лишь подстегивала ее страсть; еще шире раздвинув ноги, она обрушилась на него с новой энергией.

– Пытаешься сделать мне больно? – спросил Энтони. – Хочешь быть грубой со мной?

– Да. Такой

же, как умеешь быть ты. А ты думал, что один на это способен?

Сара не узнавала своего голоса, как и руки, он не принадлежал ей. Когда-то Энтони говорил, что он подчиняется ей, сдается на ее милость, но сейчас она ощущала себя побежденной.

Энтони улыбался, однако улыбка его была несколько вымученной. Еще не сам страх, но уже близко. Видимо, ей все же удалось подняться над ситуацией, тем не менее Энтони не был готов обратиться в бегство. Положив руки ей на бедра, он старался упорядочить свое дыхание.

– Я не был с тобою груб, – с трудом проговорил он. – Если бы я этого захотел, то привел бы другую женщину и овладел бы ею прямо у тебя на глазах. При этом я привязал бы твои руки к спинке кровати, чтобы ты не смогла до себя дотронуться. И ты смотрела бы, как я ставлю ее на колени – я вошел бы в нее сзади, как ты и любишь. И ты исходила бы капля за каплей, и тебя душила бы ненависть. Даже саму себя обслужить ты бы не смогла, потому что руки привязаны.

Энтони ловко извернулся, и Сара оказалась вдруг под ним, по-прежнему ощущая в себе его плоть. Заломив ей руки за голову, он спросил:

– Как ты хочешь, чтобы я это сделал, Сара? Насколько грубым нужно мне быть?

– Твоя злость меня не пугает. Ты не сможешь причинить мне боль.

И все же ей было больно. Так, что показалось, будто меж ног у нее кровоточащая рана. Но это ничего не значило – ей хотелось большего. Чем безудержнее становился Энтони, тем крепче Сара оплетала его ногами.

– Если бы мне нужно было быть с тобой грубой, – сказала она, стиснув зубы и истекая потом, – то после того, как ты в конце концов развязал бы мне руки, я не легла бы с тобой. Я предпочла бы твою подругу, проигнорировав тебя так же, как ты меня сегодня.

Энтони расхохотался.

– Плохо же ты меня знаешь. Этим ты меня бы не обидела – я с удовольствием посмотрел бы на вашу парочку.

– Я связала бы тебе руки, чтобы ты не смог до себя дотронуться, на твоих глазах устроилась бы у нее между ног и поработала бы языком – до тех пор, пока ты не сошел бы с ума.

Пристально глядя на Сару, Энтони замер. Сара тут же поняла, что баланс сил нарушился, только она не знала, в чью пользу. На мгновение ей стало страшно, от краткого и все же бесконечного этого мига у нее перехватило дыхание – Энтони вышел из нее, отвалился на бок. Там, где он только что был, разверзлась мрачная, ревущая бездна ночи.

Подняв телефонную трубку, он набрал всего четыре цифры. Значит, это в гостинице.

– Эллисон, у тебя нет желания спуститься в 509-й?

Сара поняла, что, позволив себе удивиться, она проиграет. Эллисон, скорее всего, сидела у телефона в ожидании звонка. Энтони поднял с пола бокал, осушил его одним глотком. И он и она избегали смотреть друг на друга. Саре стало ясно: сценарий был написан заранее, дело теперь за актерами.

Не прошло и нескольких минут, как Эллисон уже входила в их номер – в белой спортивной майке и линялых джинсах. Если не считать приветствия Энтони: «Ну, как ты там», не было произнесено ни слова. Сара перевернулась на живот,

отпечаток ее спины оставил на простыне влажное пятно. Она заставила себя встретиться взглядом с Эллисон – чтобы не выдать страха, готового выпрыгнуть наружу из ее глаз. Воды, в которые она погружалась, становились все более вязкими, они накрывали с головой, Сара видела, что поток несет ее к водопаду, где, низвергнувшись с огромной высоты, почти неминуемо разобьет ее о камни. Если, конечно, первым туда не последует Энтони. Ночь еще не кончилась.

Сара следила за тем, как Эллисон снимает майку с нежной, немыслимой двадцатидвухлетней груди. На лице ее было игривое выжидание. Предвкушает новое развлечение, подумала Сара. На нижней губе девушки она рассмотрела небольшой кровоподтек – Энтони неоднократно оставлял такие знаки и на ее собственных губах. Значит, сегодняшняя ночь должна стать для Эллисон ночью забав.

Энтони сидел на постели позади Сары, и та не смогла побороть искушения оглянуться на него. Однако в глазах его она не увидела никакого выражения, только пустоту. На память пришел разговор с Белиндой о каком-то парне, признавшемся, что больше прочих удовольствий он ценит возможность устроить в душе партнера эмоциональную бойню. Чей же это был парень – ее или Белинды? Наверное, Белинды, решила Сара, зарываясь поглубже в постель, в то время как Эллисон продолжала раздеваться. Потому что именно Белинда заговорила о его глазах.

– Они у него совсем как у акулы, – сказала она. – Знаешь этот взгляд? Молчаливый взгляд убийцы, не имеющий ничего общего с человеческими чувствами?

И вот теперь, в Париже, Энтони – в роли акулы, а вода вокруг Сары уже краснеет от ее крови.

Поднявшись с постели, она подошла к Эллисон, чувствуя, на мышцы Энтони сгибают и разгибают ее суставы, как сердце его гонит кровь по ее венам, глаза передают зрительные образы в ее мозг. И дело тут вовсе не в том, что они с Энтони поменялись местами, – нет, они перетекли друг в друга, смешались, стали единым целым. Игра началась. Игра в краски и кисточки. В этой игре он был художником, что же она сможет выставить против его опыта и мастерства?

Сара положила ладони на бедра Эллисон, привлекла ее к себе. Как это непривычно – ощущать своей грудью такую же мягкую грудь другой женщины, бархатистую кожу ее живота, внизу которого ничто агрессивно не выпирает наружу, видеть рисунок ее бедер, повторяющий твой собственный.

Она жадно впилась в губы Эллисон, в успевший уже побледнеть кровоподтек, и начала яростно сосать его, стараясь сделать темнее, темнее, чем получилось у Энтони. Эллисон положила руку ей между ног, и Сара вздрогнула от этого прикосновения. Почти неощутимое движение пальцев – мужчины, наверное, никогда этому не научатся. Но в планы Сары не входило сдаваться так быстро – в итоге – да, безусловно, но только не сейчас.

Оттолкнув от себя Эллисон, Сара повернулась, чтобы посмотреть на Энтони. Лежа на кровати, тот наблюдал за ними. Плоть его вызывающе вздымалась, руки покоились на бедрах. Вот тут, подумала Сара, победа будет за мной.

Она прошла в ванную, вытащила из белого купального халата пояс и вернулась в комнату. За исключением колеблемых ночным ветерком штор там царила полная неподвижность. Эллисон стояла не шелохнувшись, безвольно опустив руки вдоль бедер, на нижней губе у нее – яркий синяк. Сара поняла, что девушке еще не доводилось участвовать в подобном. На нас обеих лежит одно и то же заклятье, подумалось Саре.