К звёздам

Андреев Леонид Николаевич

Поллак . Это очень приятно слышать, но я не знаю, отчего вам так весело? Революция кончилась не в вашу пользу.

Верховцев Мы придумали новый план. Мы…

Поллак ( отмахивается рукой). Да, да. Я верю, я верю вам.

Маруся. Мы выпьем за астрономию. Да здравствует орбита!

Поллак . Я не могу, к сожалению, принимать алкоголя: он причиняет мне головную боль и тошноту.

Верховцев .

Лучший напиток для Поллака – машинное масло. Поллак, вы будете пить масло?

Маруся. Нет. Мы киршвассеру выпьем. Самого чистого киршвассеру!

Лунц. Идем, товарищ. Вы хороший, честный человек.

Инна Александровна ( высовываясь). Да идите же! Что же это, не дозовешься!

Маруся . Сейчас, мамочка, сейчас. Вот Поллак упирается. Что же, господа, неужели мы так и пойдем? Житов, вы умеете петь?

Житов. Подтягивать могу.

Лунц. Марсельезу!

Маруся. Нет, нет. Марсельезу, как и знамя, нужно беречь для боя.

Трейч . Я согласен. Есть песни, которые можно петь только в храме.

Верховцев Повеселей что-нибудь! Эх, как греет солнце!

Анна. Валя, не раскрывай ног.

Маруся ( запевает). Небо так ясно, – солнце прекрасно, – солнце зовет…

Все, кроме Пети, подхватывают.

В веселой работе – чужды заботе, – братья, вперед. Слава веселому солнцу! Солнце – рабочий земли! Слава веселому солнцу! Солнце – рабочий земли!

Верховцев Да поживей, Аня! Ты везешь меня, как покойника.

Все (поют. Поллак серьезно и сдержанно дирижирует).

Грозы и бури – ясной лазури – не победят. Под бури покровом, в мраке грозовом – молньи горят! Слава могучему солнцу! Солнце – властитель земли!.

Последние слова песни повторяются за углом дома.

Петя . остается один и угрюмо смотрит вслед ушедшим.

Все (за сценой). Слава могучему солнцу! Солнце-властитель земли!.

Занавес

Действие третье

Большая темная комната, нечто вроде гостиной. Мебели мало, ничего мягкого, два книжных шкафа, пианино. Задняя стена: дверь и два большие итальянские окна выходят на веранду. Окна и дверь открыты, и видно темное, почти черное небо, усеянное необыкновенно яркими мигающими звездами. В уму у стены, ближе к авансцене, стол, на нем под темным

абажуром лампа. За столом Инна Александровна читает газеты. А н н а что-то шьет. Лунц ходит взад и вперед. У одного из шкапов Верховцев на костылях, достает книгу. Глубокая тишина, какая бывает только в горах.

Молчание продолжается некоторое время после открытия занавеса.

Верховцев ( бормочет). А, черт!

Инна Александровна Валя, ты читал, что президент отказал Кассовскому в помиловании?

Верховцев Читал.

Инна Александровна. Что же это такое, а?

Верховцев Расстреляют.

Инна Александровна Докуда же это будет, господи? Неужели и так мало жертв?

Верховцев ( несет книгу под мышкой, роняет). А, чтоб тебя черт… Анна, подними.

Анна ( медленно встает). Сейчас.

Лунц молча поднимает книгу, кладет на стол и продолжает ходить.

Верховцев ( медленно садится, перелистывает книгу; Анне). Неужели тебе не надоест ковырять?

Анна. Нужно же что-нибудь делать.

Верховцев Читала бы.

Анна не отвечает. Молчание.

Нет, не могу. Какая дьявольская тишина, как в гробу! Еще неделя такая, и я брошусь в пропасть, запью, побью Поллака.

Лунц ( нервно). Ужасная тишина! Точно осуществился сон Байрона: солнце погасло, все уже умерло на земле, и мы – последние люди. Ужасная тишина!

Верховцев Житов, вы что там делаете?

Житов. ( с веранды). Смотрю.

Верховцев ( презрительно). «Смотрю»!

Молчание.

Не могу я без работы!

Анна. Что же поделаешь, надо терпеть.

Верховцев Терпи ты, если хочешь, а я… Черт! (Читает.)

Инна Александровна ( сидит, задумавшись). Сереженьке теперь было бы двадцать один год уж… Красивый он был мальчик, на Колю похож был… Анюта, ты его помнишь?

Анна. Нет.

Инна Александровна А я так помню… Ты, Анюта, била его, ты злая была маленькая. И как скрутило быстро – в три дня. Воспаление слепой кишки – у такого-то крошки! Как стали резать ему животик, так, поверите ли, Иосиф Абрамович…