К судьбе лицом
Шрифт:
Танат, которого менее всего можно было заподозрить в желании поиграться с Деметрой в радушие, чуть дрогнул бровью. Нервишки шалят, ученичок, сказало это движение. Ты же у нас теперь Владыка – ну, так и будь Владыкой. Я предложил, ты отказался. Напусти на физиономию повелительности, качни головой, чего за оружие сразу хватаешься?
– Ты сегодня хорошо, если не сотый, – губы сжимались упрямыми раковинами над жемчужиной. Приходилось разжимать насильно. – Первыми Горгоны были. Потом Ламия и Эмпуса. И стигийские.
– Кто из стигийских?
– Две какие-то гидры,
– Видел, – пожал плечами Убийца, – обижены.
После того, куда я пообещал им запихать бичи, если они посмеют организовать Деметре встречу, – я не удивлён.
– Ты приказал им убираться на Поля Мук?
Я приказал им не высовывать оттуда носа, если они не хотят составить компанию Крону в Тартаре.
Каменный сад вокруг звенел хрусталем. Медленно качались, позванивая друг о друга, колокольчики – легкие, прозрачные, вызывающе неживые. Фигура Убийцы, прислонившегося к одному из ониксовых стволов и скрестившего руки на груди, казалась продолжением сада.
– Мне тоже прикажешь…?
Ручей в обрамлении неизменного хрусталя покрылся дополнительной коркой – ледяной.
– Что?
– Убраться из мира. Чтобы не оскорблять взор Деметры. Мне будет легко: наверху много работы. Могу даже переодеться в белое, на случай, если попадусь ей случайно. А что ты будешь делать с Флегетоном? Со Стигийскими болотами? С Полями Мук? С Цербером? Гелло?
Уголок губ первого учителя покривился в брезгливой усмешке, когда я с тихим ругательством впечатал ладонь в лоб.
Да, правда. Я мог бы изобразить олимпийское гостеприимство. Мог бы сделать больше того: засадить болота цветами, обрядить грешников в белое и приказать им петь хвалебные гимны (хотел бы я увидеть, как это получится у Менетия и Сизифа!). Сил Владыки хватит на то, чтобы даже безумные огненные вихри Флегетона улеглись и изобразили мирные огоньки светильников. А встречать гостей, конечно, будет Гипнос с его сыновьями – а что еще в подземном мире есть прекрасного?
Зачем? Деметра явится сюда выискивать причины для ненависти. Глупо думать, что она их не найдет. Асфоделевые луга, вечный мрак, чахлые ветки ив над стонущими водами Коцита, черный дворец в кольце пламени… На лицо мое посмотрит – и готова причина.
Так зачем отнимать у сестры возможности?
– Чёрный, – сказал я вслух.
Деметра не терпела во мне больше всего именно этой ухмылки. От нее вообще всех драло морозом по коже, в славные деньки Титаномахии, но сестра ненавидела ее особенно. «Пакость задумал», – обозначала возмущенно.
– Что?
– Встречать их будешь в чёрном. Горгон с собой не бери, прибережём на потом. Захвати Кер.
«Новая игра, невидимка?»
Новая. Надо будет вызвать Ату из мира смертных, она оценит. Заодно ещё сестрицу взбесит – та всегда ее недолюбливала…
Новая, замечательная игра…
В подземное гостеприимство.
* * *
Никтей
Эфон и Орфней фыркали, напрягали мускулы, как перед колесничими бегами.
Четверке было непривычно вот так: стоя рядом с царем. Вслушиваясь в до краев полный предвкушением мир: что там-то теперь?!
Храпели с подозрением и ревностью: небось, новую четверку завел, специально для встречи супруги?!
В последние годы я высылал свою колесницу Персефоне навстречу. Не боясь, что квадрига проявит себя: жену они приняли как часть меня, за все годы не тряхнули ни разу. Встречал сам, на берегу Стикса, легко снимал Кору с колесницы, пальцы пропитывались приставучим земным духом – поздних яблок, спелых плодов, осенних цветов. Прикрывал ей плечи багряным, вышитым золотом гиматием – чтобы было теплее и царственнее. Потом мы не спеша шли, рука об руку (я молча, она – щебеча о каких-то верхних новостях) к золотым воротам на алмазных столпах, а там уже под ноги вылетал одуревший от радости Цербер, ради владычицы забывший даже вечный голод. Потом с цветами и праздничными криками набрасывались подземные, потом – шествие во дворец, разноцветные огни факелов – это стараниями Гекаты, голоса аэдов, непременное пиршество и миг, когда наконец можно будет подхватить ее на руки, как в день похищения, пинком открыть дверь в выстывшую за восемь месяцев спальню…
«Прффффррр», – вздохнул Аластор.
Почему-то было обидно. Деметре, понимаешь, визиты. Причины для ненависти. А мне – торчи у ворот вместе с колесницей, потому что торжественная встреча. Владыка сестру привечает! Ну, где ее привечать-то, как не у врат златых?
То есть, приветить-то, конечно, и раньше можно…
От Белой Пристани донесся визг. Переливчатый, разноголосый. Цербер, замерший неподалеку, хрипло булькнул тремя глотками. Хвост-дракон пса торчал черным неподвижным олицетворением настороженности.
Хороших нимф себе Деметра в свиту набрала. Сколько орут, а всё не охрипнут.
В первый раз еще на самой поверхности возопили – думал, своды на голову рухнут. Убийца все-таки умеет производить впечатление. А уж в компании Кер…
Потом после спуска – там, вроде бы, им Гелло со своей родней под ноги сунулся. Возле Стикса – там стигийские гадюки сегодня… Потом еще сама Стикс с леденящей усмешкой обещала «Поприветствовать как следует», только вчера от нее гонец был… Всё?
«И-и-и-и-и, спаси нас, Великая Деметра!!»
Лисса раньше показалась. В компании самых безумных сынков Гипноса, надо полагать. Вот это уже зря, слишком предумышленно смотрится… какое мне вообще дело до того, как тут и что смотрится?
Все равно скоро навстречу выезжать.
Цербер сделал шаг вперед, нетерпеливо поводя влажными черными носами. Напряг мускулы, коротко рыкнул, махнул драконом – и вдруг не выдержал, рванул вперед спущенной с тетивы стрелой героя, бесшумно и мгновенно, как на охоте.
Я выругался и вспрыгнул на колесницу.