К строевой - годен!
Шрифт:
Главу Чернодырского района Шпындрюка Протопопа Архиповича природа обидела ростом. Но ничего, он компенсировал сей недостаток за счет ума и изворотливости, и к пятидесяти семи годам нажил небольшую виллу на окраине села, где любил время от времени принимать гостей.
Сейчас он медленно плыл на обычной с виду «Волге ГАЗ-3110» по недавно заасфальтированной дороге. На заднем сиденье сидела его разъевшаяся женушка в предвкушении длительной прогулки на природе. Катание на лошадях было ее слабостью. Верхом Авдотья
Сзади «Волги» на «Ауди-100» ехала чета Стойлохряковых. Жена подполковника Верочка, выгодно отличавшаяся от слабой половины Шпындрюка и фигуркой, и умишком, сидела за рулем и везла сердитого мужа развеяться.
Подполковник вчерась перебрал и теперь сидел рядом, не рискуя браться за управление. Шпындрюка он ненавидел. Но должен был терпеть. Иначе на должности ему не продержаться. Слишком крепки связи у старого коротышки. Доходят ниточки до губернатора. Такого человека, если и не любишь, зауважаешь.
На заднем сиденье сидел местный поп. Не сидел, лежал. Батюшка Кирилл ухлыстался вчера вместе с подполковником на славу и теперь был не в силах двигаться. Шевелился только крест, висящий на массивной золотой цепи, от глубокого размеренного дыхания во сне. Попадья наотрез отказалась от поездки и осталась дома, сославшись на мигрень. Еще бы – самогоночку наравне с мужиками-то выкушивать, может и не только мигрень начаться.
Новенькая передняя покрышка едва не наехала на голову конюха, лежащую вкупе с туловищем перед открытыми воротами конюшни. По спине дядьки прыгал воробей, но при приближении машины он благополучно ретировался, а Авдотья вскрикнула:
– Раздавишь мужика моего! – и тут же осеклась.
– Чего? – Шпындрюк покраснел.
– Я хотела сказать, что я его нашла.
– Во-во, говно нашла, пьянь какую-то, – Протопоп Архипович двинул пузом и стал вылезать из обтянутого кожей салона.
Стойлохряковы остановились следом. Подполковник вышел на воздух и потянулся.
– Хорошо, а, Вер?
Она поспешила взять его под руку. Во-первых, они муж с женой, а во-вторых, Петр Валерьевич может споткнуться сейчас на ровном месте, надо поддержать.
Шпындрюк огляделся. Даль необъятная. Поля, перелески, пруд в низинке. Слабый ветерок не дает застаиваться чистому, прозрачному весеннему воздуху. Свежо, хорошо и никого, кроме их компании. Вдалеке телега едет, но так то вдалеке.
Вяло попинав носком дорогого темно-коричневого ботинка лежащее на земле тело, Протопоп Архипович перешагнул через мертвецки пьяного мужика и пошел в конюшню. Лошади знали своего хозяина и любили его. С животиной глава администрации района был ласков. По выходным, если дома, а не в отъезде, всегда приезжал на конюшню и угощал коней кусковым сахарком.
Шагая по бетонному ровному
– Иду-иду! – громко говорил маленький человечек. – Сейчас все на улицу пойдем, гулять. Травку молодую щипать.
Авдотья шла за ним, надувшись. Находиться в помещении, где не пахнет духами, и при этом пребывать в хорошем настроении она не могла. А кататься любила. Но на воздухе, на воздухе. Фу, какие ароматы.
Стойлохряковы вошли следом. Подполковник видел, как Шпындрюк подходил то к одному стойлу, то к другому, и к нему неизменно тянулась лошадиная морда.
Неожиданно у одного стойла Шпындрюк остановился, встал на носочки, схватился за высокую дверцу, оттолкнулся и повис в воздухе, глядя туда, где должен был быть конь.
Спрыгнув на землю, он открыл запор и вошел внутрь. Лошади не было. Покрутившись вокруг успевшей подсохнуть кучки, лежащей в соломе, он вернулся в коридор.
– Что такое? – Авдотья видела, как лицо мужа краснеет.
Маленький кулачок ударил несколько раз по табличке с надписью «Резвый».
– Где? – Он подошел к жене. – Если это твой пьянчуга, я его...
Авдотья перепугалась.
– Он родной брат моей двоюродной сестры. Я не могла ей отказать.
– Молчи, – Шпындрюк пролетел мимо Стойлохрякова. С дороги он мужика не поднял, подбросил.
Оклемавшийся поп Кирилл стоял, облокотившись на «Ауди», и пил из банки пиво. Не допил, пришлось креститься. Кто бы мог ожидать, как много сил у главы. Конюх раза в полтора больше Шпындрюка.
– Где Резвый, мужик?! Ты слышишь меня, туловище?!
Бородатый дядька стоял, кое-как отдувался и смотрел по сторонам залитыми узкими глазенками.
Конюх мотал головой, что-то рычал, а потом неожиданно резко выбросил в сторону подполковника руку и вытянул кривоватый и грязный указательный палец.
– Мужик, тебе чего приснилось? – возмутился Стойлохряков.
Поп снова перекрестился, но вмешиваться не стал. На все воля божья, как известно.
Пьяный опустил руку и повесил башку.
– Солдаты приходили, просили лошадь дать.
– Ну!!! Дальше что?!! – Шпындрюк тряс деревню за грудки.
– Обещали вернуть, – ноги у тела подкосились, и оно в беспамятстве рухнуло на дорогу.
Резинкин опустил бинокль. Повернулся на бок и взял из рук лежащего рядом в кустах Бабочкина портативную рацию.
– Глаза – жопе, глаза – жопе, как слышите? Прием.
Мудрецкий покрыл валета дамой и взял рацию.
– Жопа на связи. Что у тебя?
– Пропажа обнаружена. Постового взяли в оборот. Назревает скандал.
– Кого видишь?
– Тут ком... Ст... – не зная, как шифрованно передать фамилию комбата, Резинкин замешкался, – тут главный боров нашего стада.