К северу от Чернобыля
Шрифт:
— Ушли за холм, — сообщил вернувшийся к наблюдению за окрестностями Фролов.
— Значит, и нам пора. Двигаемся как ежики во время брачных игр.
— Это как?
— Остоежненько.
Все довольно заулыбались, оценив незамысловатую шутку. Пройдя еще метров сто, группа вышла к блокпосту на дороге. Привычно разбросанные на асфальте дороги штабеля железобетонных плит и два передвижных вагончика на резиновых колесах. Нехитрая заготовка смертельной ловушки для нежелательных гостей. Нарком вопросительно посмотрел на команданте и, дождавшись одобрительного кивка, змеей скользнул вперед. Через семь-восемь
— Ничего сложного, двое так и не проснулись. Все наркоманы.
— Это упрощает нашу задачу, — подвел итог данным разведки боем Клерк.
Фрол, спрятавшись в укрытии между плитами, рассматривал в бинокль институтский корпус с подсобными строениями. Прямо перед шлагбаумом, широко расставив ноги, стоял часовой. В зеленой кроне деревьев проглядывала крыша сторожевой вышки, и наблюдатель пытался безуспешно понять, есть там часовой или нет. Ошибка в серьезном вопросе всегда оплачивается кровью, причем своей, не донорской. Бывалый и Клерк раздели трупы и были заняты оттиранием пятен крови с брони. Гора выглядывал в дверь, сторожил тыл, а юный диверсант Лаврик переводил дух и разбирался с трофеями.
— Гости к нам! — вполголоса крикнул Раскатов. — Фрол, давай к нам, скорей!
Но тот не успел. Зацепившись за прут железной арматуры, торчавший из раскрошенного бетона, он резко дернулся и намертво застрял между плитами. А стая обнаглевших от безнаказанности слепых псов была уже здесь.
— Выручайте, братцы! — громко крикнул злосчастный наблюдатель.
— Заткнись! — гаркнул дружный хор.
— Да, да, я помню, именно так меня звали дома до школы. А в первом классе я узнал, что у меня другое имя и даже есть фамилия.
Способность шутить в любое время очень хорошее качество. Оно напоминает окружающим, как им будет без тебя скучно, тоскливо и одиноко.
— Лаврик, Гора, киньте собакам мяса, да подальше кидайте! — скомандовал Клерк.
— Да какое такое мясо? — недоуменно спросил богатырь, красавец, но тугодум Раскатов.
— Только мы его крошить не будем, выкинем большими порциями, — прохрипел Нарком, подтаскивая к двери тело зарезанного им наркомана. — Взяли, раз, два, три!
Раскачав труп, они бросили его на площадку перед дверью. Следом полетели два других. Большинство псов набросились на дармовщинку, но три твари продолжали лезть между плит к неподвижному Фролу.
— Держись там, не стреляй, шум поднимем, все тут в чистом поле и ляжем.
— Какое «не стреляй», мне до автомата не дотянуться, — прорыдал Фрол. — Делайте чего-нибудь, не дайте помереть живой душе страшной смертью.
— Ну, вся стая на площадке перед нами, ваш выход, артист! — Клерк вытащил из рюкзака украденный им ранцевый огнемет. — Поддержи меня огнем из «Молчуна», — скомандовал он Бывалому.
Струя пламени вихрем прошлась по поляне. Звонко бренча, покатились по полу стреляные гильзы от «Хеклер-Коха» с интегрированным глушителем. Завыли в предсмертной тоске заживо сгорающие псы, ибо нет живому существу спасения от напалма, и ни одна армия мира не берет в плен огнеметчиков. Сурово, но справедливо. Клерк, кстати, в плен сдаваться не собирался. У него по жизни были другие планы. Оставив
— Сидите тихо, вижу часового на вышке, — доложил с улицы Фрол.
— Это не задача для пытливого ума, — усмехнулся команданте.
Они с Лавриком переоделись в трофейные бронежилеты, и пошли вызволять невольного сидельца. Операция оказалась неожиданно сложной. В щель между плитами забился последний, не успевший убежать со всеми слепой пес. Не было ему пути вперед, не было и назад. Отрешившись от мирской суеты, он хотел продать свою жизнь подороже, умереть в бою и желательно вместе с врагом.
Стрелять по-прежнему было нельзя. Одно дело вспышки пламени и вой собак, совсем другое автоматная стрельба. Она сразу всполошит охрану институтского блока. Лаврик шагнул вперед. Наваха материализовалась в его руке прямо из воздуха. Бывалый и Гора забились в промежуток между полом вагончика и землей, заняли так сказать места в ложе. Клерк сделал пять шагов назад.
— Господа, улица ваша, — пошутила публика из зрительного зала.
Настоящий бой быстротечен и не зрелищен. В нем нет места красивым пируэтам, долгим отходам и прочим выкрутасам, так радующих сторонних наблюдателей. Животное село на задние лапы, готовясь к прыжку. Нарком держал клинок на уровне головы в вывернутой к верху кисти. Из этого положения он мог легко парировать и прыжок пса, нацеленный в горло, и попытку прорваться по земле и вцепиться ему в ноги.
— Ты его только из щели вымани, а уж я не промахнусь, — обнадежил его Бывалый, прилаживая свой бесшумный автомат на шину колеса.
Лавр, естественно, голову не повернул, но моргнул. Собака оценила подаренный ей судьбой шанс и взвилась в воздух. Рука, заканчивающаяся острой сталью, выписала в воздухе двойной удар, и на землю упало уже мертвое тело. Случайная помеха была, наконец устранена, и спасательная экспедиция приступила к своей непосредственной задаче.
— Надо его оставить здесь, как того медвежонка, который объел кролика. Мы с Плаксой недавно старые мультфильмы смотрели. Два дня сидел медвежонок пока не похудел, — предложил способ спасения зловредный Лаврик.
— Мысль, конечно, интересная, но времени у нас нет. Поэтому будем разыгрывать древнюю народную сказку, «Репка» называется. Так что, бабка за дедку, Жучка за внучку…
— Я буду Жучкой, где моя внучка? Уж я ее за, я ее так за, что она обо всем забудет. Нас, когда в командировку посылали, не предупреждали, что это надолго и что тут на сто квадратных километров ни одной юбки. Мы даже в увольнительную на пару часов не попросились, — заголосил из щели невольник чести, обрадованный, что жив остался.
— Эй, вы под вагончиком, скидывайте костюмы и в кальсонах идите сюда. А то тут у нас по сказке полное совпадение с текстом, тянем — потянем. А вытянуть не можем.
Глава XIII
В коридорах агропромовского подземелья кипела ударная работа. Вампир напоследок отправил в распоряжение бывшего босса всех, кому не доверял. Их оказалось человек тридцать. В узких пространствах они путались друг у друга под ногами, и около десятка человек Пауку пришлось использовать на необязательной работе — расчистке центрального зала от мусора.